возможностями тратить заработанные деньги. И я решил принять их предложение.
С тех пор я несу свою службу. Сначала я выковывал более миролюбивый образ бунси. Пришедших гостей мы развлекали не только историями о пришельцах, но и якобы религиозными танцами. В шестидесятых всякие хиппи ломились к нам толпой. Это было прекрасное время. Облапошивать этих обкурившихся романтиков было проще простого, но именно из-за них я поменял образ бунси. Одна компания так увлеклась нашим гостеприимством, что двое подонков накурились и переспали с одной из моих жён. Этого стерпеть я не мог. Всю их компанию я велел утопить в болоте, предварительно заставив их пожалеть о том, что они столкнулись с моим племенем. Я ожидал, что мои работодатели устроят мне как минимум, нагоняй за это, но они только пожали плечами и сказали, что с основной задачей я справляюсь отлично.
Так я начал создавать воинственный образ бунси. Результат моих трудов вы могли оценить сами. Я считаю, что потрудился на славу. Вот, вроде, и вся моя история.
– Ты долго трепался, но кое-что нам не сказал, – первым из друзей молчание прервал Родриго. – Я так понял, что, находясь здесь, ты мог общаться со своими работодателями. Как это происходило? Какие средства вы использовали?
– Я говорил с ними также, как говорю сейчас с вами, – на лице Филиппа заиграла улыбка, но когда он увидел сжатые кулаки Клеменсо, то сразу вернулся к серьёзному тону. – Именно их люди приводили всех моих гостей.
– Жером работает на твоих нанимателей? – этот вопрос выпалил Пьер, но он видел, что у Джона с Родриго схожая реакция.
– Вообще-то только Жером и остался. Раньше их было больше.
– Ты можешь послать за ним? –способность действовать вновь вернулась к Родриго. – Похоже с ним нам тоже было бы интересно пообщаться.
– О, это вряд ли, – старик снова залился смехом. – Мне кажется, что даже если бы я захотел бы вам помочь, то в деревне бы его не нашлось. Он постоянно следил за вами и мне кажется, что он в курсе того, что вы наведались ко мне. Так что с уверенностью могу говорить, что он на пути к цивилизации.
– Похоже и нам задерживаться не стоит, – Клеменсо поднялся со своего кресла. – Нам надо постараться догнать его.
– Догнать? Не зная дорог? Не зная даже, в каком направлении надо идти? Вы очень самонадеянные, – Когто продолжал веселиться.
– К тому же я ещё хочу уточнить, что ещё ты знаешь о своих нанимателях? Мне кажется, что ты припрятал кое-что в рукаве, – Джон всё ещё сидел на своём месте и всем своим видом показывал, что во второй раз не позволит обмануть себя. – Ты так долго работал на них и ничего не узнал, не нарыл никакой информации на Федерико с Вильгельмом? Если начал говорить, то выкладывай свои карты до конца.
– Какой проницательный молодой человек, – старик вздохнул и, поёрзав в кресле, глубоко вздохнул. – Конечно, я пытался собрать информацию на них, но они умели заметать следы. Я нанимал людей следить за проводниками, пытался сам вычислить, кто они такие, искал информацию, где мог, но мои ресурсы ограничены.
Подчёркивая свои слова, он обвёл рукой пещеру, но затем вновь к нему вернулась его ехидная улыбка.
– Но кое-что я могу вам дать. В тот вечер, когда меня спасли от Кувалды, после того как принял их предложение, я отправился в выделенную мне комнату. Заснуть мне удалось не сразу. Хоть я и устал как собака, но слишком много выпало на мою долю событий за один день. И вот я решил воспользоваться баром, но подойдя к двери, я увидел свет под ней и услышал негромкий разговор моих спасителей.
– … так что я думаю: мы должны положиться на мнение Джона. Он высоко оценил потенциал нашего гостя, – похоже, что Федерико был не уверен в моей кандидатуре и Вильгельм приводил ему аргументы за мою кандидатуру.
– Я всё понимаю и нисколько не сомневаюсь в оценке Р.Р., но этот Филипп тот ещё прохвост. Мэтью, ты и сам понимаешь, что ему может прийти в голову какая-нибудь глупая мысль, и он выкинет фокус, из-за которого нам придётся вертеться как проклятым.
Что ж, оказалось Вильгельма звали Мэтью. Хотя теперь я не был уверен, что и это настоящее его имя.
– Повторяю, не переживай. Всё рассчитано и предусмотрено. Мы доведём нашего нового друга до цели. А теперь нам тоже пора отправляться отдыхать. Тебе надо, как можно скорее, вернуться в Новый город и доложить старейшинам о ходе операции. Потом не забудь передать послания на точку прибытия, нам нужен чистый проход через Бома, там он не должен пересечься со своими старыми приятелями.
На этом их разговор закончился.
– И чем это может быть нам полезно? Он же не назвал город, где обитают их старейшины, – Пьер был разочарован, что они всё ещё оставались на месте, а не двигались прочь от этой злосчастной пещеры.
– Вообще-то Новый город прозвучало именно, как название определённого места, но, если вы не сможете извлечь из этого пользы, то в этом нет моей вины, – Филипп демонстративно пожал плечами и вылил остатки виски себе в стакан.
– Ладно, с этим мы разберёмся потом. Теперь мы должны быстро выдвигаться отсюда, – Клеменсо поднялся из кресла. – Быстро говори, старик, как мы можем выбраться отсюда. Ты явно не живёшь здесь постоянно, и у тебя должен быть способ ускользать отсюда.
Настроение старика снова сменилось на более грустное. Он вздохнул, поднялся со своего кресла и направился к противоположной от входа стене. Подойдя к ней, он взялся за одну из тряпок, которыми она была увешана и откинул её в сторону. Конечно же за ней оказался проём.
– Следуйте за мной, – даже не проверяя, следуют ли за ним, он тут же скрылся в проходе.
Следующим к стене подошёл Родриго, и Пьер отметил про себя, что движения его товарища были более поспешные и дёрганные, чем обычно. Он решил объяснить это для себя тем, что даже аристократическая выдержка не может переварить мгновенно всю вывалившуюся информацию. У Лапуреля хватило ума не высказывать свои предположения вслух. Либо он оказался бы не прав и дал бы повод для шуток уже над ним. Либо он был бы прав, и в таком случае он мог бы вызвать непрогнозируемую реакцию аристократа, а такого нового опыта Пьер всеми силами хотел бы избежать.
Вслед за Родриго последовал Морган, который тоже не выглядел находящимся в своей тарелке. Он был молчалив и казалось, что непрерывно обдумывает какую-то мысль, лишь изредка
