веяло виски. Информацию о нём я собрал ещё до боя, и с облегчением я понял, что у него не было шансов против меня. Он был задирист, но прямолинеен. Он всегда пёр на соперника, но при этом ниже меня, легче, и его руки были довольно коротки. Единственный его счастливый билет был достать меня апперкотом в ближнем бою. Но, если бы я хотел, то у него не было бы ни шанса добраться до моего подбородка.
Гонг сообщил мне о начале первого раунда. Я не форсировал события, спокойно удерживая этого брата леприкона на удобной дистанции. Он всё равно пытался достать меня, активно лез на рожон, но во время своих атак постоянно получал свою порцию ударов. При этом я старался не переусердствовать. К концу раунда я стал пропускать некоторые его удары. К моему сожалению, они оказались не настолько мощными, как мне хотелось. Он энергично пёр вперёд, но на большее ему не хватало пороху. Я понял, что моя задача окажется сложнее. Одно дело вовремя подставиться и получить свой нокаут, но это был не мой случай. Я должен был проиграть тому, кто не мог выиграть.
В перерыве между раундами я пытался составить новый план боя. Вспоминая первый раунд, я понял одну вещь о моём противнике: защищался он ещё хуже, чем атаковал. Во время моих выпадов он поворачивался ко мне правым боком и выставлял перед собой вытянутую правую руку. Если бы мне надо было бы победить его, это был бы идеальный момент. Я решил сделать из него идеальный момент для поражения.
С началом второго раунда я стал действовать более активно, и ирландец стал паниковать. Он уже особо не пытался меня атаковать. Я проводил ударные серии, после которых обращался к зрителям. Я всячески пытался заставить всех поверить в то, что не сомневаюсь в своей победе. И толпа разделяла моё мнение. Они кричали, улюлюкали, требовали крови. И вот, когда мой соперник уже был на грани отчаяния, я решил провести финальную атаку. Отойдя от него, я заревел, и, скорчив глупую гримасу, кинулся на него, показывая, что хочу добыть его свингом. Инстинктивно в последний момент он принял свою защитную стойку и выставил кулак. Благодарю всех богов, что не успел довести до конца свой удар, я врезался своей челюстью в его кулак. Толпа вскрикнула от неожиданности. Ну а я с сожалением понял, что даже такой комбинации недостаточно, чтобы честно вырубить меня. Поэтому пришлось идти на риск и использовать актёрские навыки. Я заплёл себе ноги и, сделав два неуверенных шага в бок, упал на настил. Судья начал отсчёт. Я показывал, что пытаюсь встать, но ноги мои не поднимались, и я только хрипел от досады. Но вот на счёт шесть я ухватился за канаты и смог принять более-менее вертикальное положение. Но, когда на счёт девять я отпустил верхний канат, то ноги мои снова подогнулись, и я окончательно рухнул на землю. Уже лёжа, я услышал гонг об окончании матча, и ко мне подскочили мои сопровождающие. Один из них пихал мне под нос нюхательную соль. Другой обмахивал полотенцем и интересовался, какого хрена я только что сотворил. Но не они занимали моё внимание. Я следил за метаморфозами, которые происходили с ирландцем. Сначала он тоже не мог понять, что происходит. Затем его лицо озарилось радостью, и он вскинул руки, прокричал что-то, как ему казалось, на английском. Но его практически никто не понял. Да и смотрели все в основном на меня. Затем он осознал все последствия своей победы и тут же, состроив плаксивую гримасу, повернулся к столику Кувалды и развёл руки в стороны, как бы показывая, что его вины в этой победе нет. В этот момент даже его рыжие волосы стали немного белее. Хотел бы я видеть выражение лица босса. Мне всегда было интересно, какая эмоция правила балом на его лице. Удивление из-за всего произошедшего? Злость, что всё пошло не по его плану? Желание проломить кому-нибудь череп из-за того, что он потерял часть своих денег? Увы, это так и останется для меня тайной. Но в одном я уверен точно, что даже близко его лицо не было в тот момент его обычной маской безэмоциональной скуки.
Я позволил моим секундантам взять меня под руки и оттащить в раздевалку. Там я промямлил им, чтобы они проваливали. Как только за ними закрылась дверь, начался отсчёт времени для совершения моего плана. Быстро вскочив со скамьи, я достал из своего шкафчика мою одежду и бросился к туалету. Там заранее я расшатал крепления окна и, вытащив его, протиснулся на улицу. Пользоваться чёрным ходом мне показалось довольно рискованным. Дальше, пробираясь темными переулками, я направился забрать некоторые свои вещи. На этот раз я решил извлечь урок из своих прошлых приключений и не возвращался в мою квартиру. За пару дней до матча я, воспользовавшись помощью одного попрошайки, снял комнату в одной гостинице. Там меня ждал собранный багаж, который мне надо было забрать. Затем я должен был встретиться с моими посредниками, которые теперь должны были забирать мой выигрыш у букмекеров. И менее чем через два часа я должен был зайти на корабль, плывущий в Исландию. Я надеялся, что в это время Кувалда со своими людьми будет пытаться выяснить у ирландца, какая муха его укусила, что он решил послать в нокаут фаворита босса, не получив прямого указания.
Всё, казалось, шло идеально. Мне не могло не повезти. Поэтому моё разочарование было безгранично, когда в своём гостиничном номере я наткнулся на двух вышибал Жан-Эрика.
– Босс не доволен тобой, – это один из них успел сказать, пока второй не нанёс мне удар, который действительно едва не выбил дух из меня.
– Босс хочет поговорить с тобой, – второй громила продолжал начатый сеанс моего избиения. В принципе, я был согласен с ними. Опять я не смог довести до конца свой план. Если бы у меня была возможность, я бы сам нанёс несколько ударов по своей глупой голове.
– За что? В смысле, как? То есть, я не при чём, – ситуация, в которой я оказался, всё-таки немного выбила меня из колеи. Но даже этим камнеголовым было понятен смысл моих вопросов.
– Ты думал, что сможешь обмануть босса? Когда-то он сам дрался в боях и знает, когда человек падает от удара, а когда, потому что он решил, что никого нет умнее его, – они явно наслаждались моментом. Я же мысленно клял про себя,
