были нужны люди, умеющие помахать кулаками. Но всё равно большого богатства скопить у меня не получалось. Кроме того, я видел, что пусть я и побеждаю, но до вершины мне было далеко. Да и я честно признавал, что те парни, что бились на самом верху, были не чета мне. Я мог бы выстоять против некоторых, при стечении удачных обстоятельств победить одного-другого, но в общем случае должен был бы уступать им.
Эти мысли снова настроили меня на печальный лад. Я стал больше времени проводить в барах. Там я держался особняком и старался не изливать душу случайным слушателям. Слишком велика была вероятность, что мои слова быстро достигли бы ушей Кувалды, и я потерял бы даже ту карьеру, которая сложилась у меня на тот момент. Может быть я бы и дальше плыл по течению, но в это время произошла пара событий, которые подтолкнули меня к рискованным действиям.
Сначала я познакомился с одним англичанином. Мне казалось безумием то, что он появлялся в местах, которые явно не соответствовали его статусу. Он выделялся на общем фоне, как страус в цилиндре на племенной свадьбе. Наверное, поэтому я общался с ним. Даже в безумном сне он не мог быть хоть как-то связан с Кувалдой. Он был профессором и изучал языки. Он говорил, что ищет в бельгийских библиотеках некоторые книги, необходимые для его исследования. Постепенно мы стали всё больше доверять друг другу. Он признался, что пишет книги о странных историях и что уже давно хочет издать один свой роман, но постоянно сталкивается с трудностями. Я рассказывал африканские легенды о богах и духах. В ответ он поделился отрывками из своей неизданной книги. Я много не запомнил, но там был один персонаж, у которого была одна драгоценность, но он только любовался ею и никак не пытался получить выгоду. Это напомнило мне о хранимом мною золотом самородке. Я всё также не мог придумать, как можно было бы приумножить своё богатство. Эти мысли заставили меня поделиться с ним моими переживаниями о том, что моей мечте не суждено сбыться. Я хотел быть богатым, но максимум, чего я достиг – это работа на богатых людей.
В любом случае этот англичанин снова вернул меня к мыслям о возможности заработать большие деньги и сделать это быстро. Эту часть головоломки мне помог собрать один мой знакомый немец. Его звали Дитрих, и он тоже участвовал в боях. Он был почти на десять лет старше меня, довольно весёлого нрава, что для немцев, особенно в то время, не было обычно. Он часто помогал мне в спаррингах, ну и в ночных походах по злачным местам.
Во время одной из наших попоек я спросил у него, почему ему не удалось сделать более серьёзную боксёрскую карьеру. Я видел, что он был, как боец сильнее, чем я, пусть даже возраст понемногу уже накладывал отпечаток на его форму. Но при этом он дрался с соперниками, которые даже для меня были слабы. Он рассмеялся и рассказал, что у него был уже карьерный взлёт, и лет пять назад он зарабатывал в несколько раз больше, чем теперь. Он был хорош в драках и на его счету была серьёзная серия побед. Он считал себя звездой, но оказалось, что был всего лишь обманкой, которая должна была привлечь достаточно глупцов с достаточным количеством денег. Однажды к нему подошли люди Кувалды и сказали, что он должен проиграть ближайший бой одному юнцу. На тот случай, если он решит сглупить, они сразу предупредили, что на свой победный гонорар он должен будет купить инвалидное кресло. Дитрих всё понял и бой проиграл. Впоследствии он узнал о том, что против него ставили из расчёта пятнадцать к одному, и Кувалда одним этим боем отбил все свои затраты на него. Поделившись своим опытом, Дитрих также сказал, что моя карьера очень сильно напоминает, как и из него надували денежный пузырь.
После этого разговора я взглянул на свои бои с другой стороны, и должен был признать сам себе, что я двигался по траектории Дитриха. Я участвовал только в боях с удобными соперниками, пусть даже они были достойными бойцами. Меня никогда не ставили против тех, с кем у меня возникали трудности во время тренировочных боев. Поэтому мои победы всегда выглядели убедительно, и коэффициенты на моё поражение только росли, хоть пока и не достигли уровня, указанного Дитрихом. Я решил, что не буду смиренно ждать, когда меня принесут в жертву кошельку Жан-Эрика, и должен сам воспользоваться этой ситуацией. Я стал готовиться к сливу боя. Но поражение не было самоцелью, я должен был заработать на нём. И тут должен был вступить в игру мой самородок. Конечно, я не мог просто прийти к букмекеру и поставить против себя. Я бы не успел насвистеть Марсельезу, как меня бы доставили к Кувалде, которого должно было бы заинтересовать моё столь безумные поведение. Так что я начал плести свою паутину. Не буду утомлять вас деталями, так как уже скоро наступит рассвет, но в конце концов почти десяток людей поставили разные суммы у разных букмекеров на моё поражение. В сумме за вычетом организационных расходов мой золотой самородок должен был принести мне восьмикратную прибыль. Также я продал ещё кое-какие ценные вещи и на эти деньги подготовил план отступления. Я понимал, что каждая лишняя минута на бельгийской земле повышала мои шансы навсегда остаться в ней. Ну или не в самой земле, в прибрежных водах. Это зависело бы от настроения Кувалды.
И вот настал тот день. Всё это время я был спокоен и решал текущие задачи, но как только я вышел в зал, где был подготовлен ринг, внутри у меня скрутило кишки безумным спазмом. Даже перед первым боем я так не нервничал. Изо всех сил я старался не показать своих эмоций и только яростно тряс кулаками, выкрикивая всякую нелепицу. Толпе это нравилось. Всё-таки я не удержался и бросил взгляд на столик Жан-Эрика. Но он этого не заметил. Всё его внимание было приковано к разговору с двумя хлыщами в костюмах. Похоже, договаривается с контрабандистами о какой-нибудь большой поставке, решил я.
Мой мандраж мне удалось победить, как только я обеими ногами встал на настил ринга. Знакомый едва слышный скрип под ногами успокоил меня. Теперь я сосредоточился на своём противнике. Это был стереотипный ирландец. Он был рыжий, он любил драться, он был не промах выпить. Даже сейчас от него
