Он нежно улыбнулся Люсинде.
– Мне тоже очень приятны наши встречи, милорд… – ответила Люсинда, скромно потупив взгляд.
– Пожалуйста, называйте меня просто Джеффри!
Молодой человек знаком предложил Люсинде пройти к лестнице и спуститься в холл. Ему все утро хотелось поговорить с ней. Именно для того, чтобы привлечь внимание Люсинды, он дважды вставал из-за стола, подходил к ней и смотрел через плечо в ее раскрытый блокнот, делая вид, что хочет проверить точность записей.
– Еще раз позвольте поблагодарить вас за помощь отцу, – сказала Люсинда. – Должна признаться, что еще никогда генерал не трудился с подобным энтузиазмом над своими воспоминаниями!
– Всегда готов помочь чем смогу. – Лорд слегка поклонился и поднес руку Люсинды к своим губам. – Смею ли я надеяться как-нибудь увидеть вас не только с пером в руках? Мне кажется, вы должны любить верховые прогулки…
– Это верно, верховая езда действительно моя страсть!
– Тогда не согласились бы вы, скажем, завтра утром прокатиться со мной верхом по Гайд-парку?
Люсинда смутилась:
– У меня завтра ленч в полдень… Но все же…
– Но все же – завтра в десять часов утра. Идет?
– Идет!
– Итак, до завтра.
– До завтра, Джеффри!
Люсинда вышла вместе с ним на парадное крыльцо. Джеффри сел на лошадь, и она еще некоторое время смотрела ему вслед, после чего направилась в кабинет отца.
Генерал все еще сидел за столом и перечитывал свои записки.
– Я кое-что обдумывал, – сказал Баррет, не поднимая головы.
– Что именно?
– Не будет ли навязчивым с моей стороны просить лорда Джеффри критически просмотреть все мои журналы и высказать свое мнение? Он способен несколько по-новому взглянуть на кое-какие моменты в моих воспоминаниях.
Люсинда присела за стол напротив отца:
– Джеффри пригласил меня завтра утром на верховую прогулку по Гайд-парку.
– И ты согласилась?
– Да, папа. Так что если ты планировал завтра продолжить работать над своими записками, то лучше отложи на какое-то время это занятие.
Глаза Баррета на мгновение сделались строгими и колючими, но тут же снова потеплели.
– Похоже, ты обвиняешь меня в том, что я поддерживаю дружбу с лордом Джеффри только для того, чтобы поощрять его ухаживания за тобой?
– Ты великолепный стратег, мой дорогой! – с лукавой ноткой в голосе ответила Люсинда.
– Но ведь именно ты предложила мне обратиться к нему за советом! – рассмеялся генерал.
– Да, это так!
– И я понял, что он действительно очень полезен мне. Его воспоминания подтверждают мои мысли, отраженные в записях.
– Ну так и используй его по мере возможности, дорогой генерал!
– Спасибо за разрешение! Кстати, ведь ты с такой же готовностью принимала приглашения совершать верховые прогулки и от Роберта Карроуэя.
Люсинда утвердительно кивнула, невольно вспомнив недавний легкий поцелуй Роберта, и тут же с некоторым ехидством заметила:
– Однако ты почему-то не стал привлекать его к редактированию своих записей, хотя Карроуэй тоже участвовал в войне. Надеюсь, ты не будешь этого делать впредь, даже если вдруг решишь поощрять и его ухаживания за мной?
– Не буду! Я понимаю, что ты выросла среди офицеров и наслушалась их хвастливых рассказов. Но, ради Бога, поверь мне: не стоит останавливать свой жизненный выбор на ком-либо похожем на Роберта Карроуэя – это явно не то, что тебе нужно.
– Я просто каталась вместе с ним, папа! Тем более что Роберт – брат мужа моей любимой подруги. Кроме того, по каким-то причинам он очень неохотно с кем-либо разговаривает, мне же порой удается его немного расшевелить. Кстати, он отнюдь не развлекает меня рассказами о своих военных подвигах, и я вовсе не думаю о чем-то серьезном в отношении этого молодого человека!
Генерал тяжело вздохнул и поднялся из-за стола:
– Что ж, тогда продолжай свой спектакль милосердия, который ты, похоже, затеяла только для того, чтобы определиться в своей жизни.
– О да, именно из-за этого!
Генерал вышел, но Люсинда еще долго сидела в кресле для гостей. Поцелуй, который лорд Джеффри запечатлел на ее ладони, несомненно, означал начало флирта и, несмотря на свою фривольность, заслуживал серьезных размышлений. Роберту же Карроуэю Люсинда отводила несколько другую роль… а возможно, и вовсе никакую.
Но все же она машинально провела пальцем по губам, казалось, еще сохранившим тепло его неожиданного поцелуя. Она не собиралась дальше продолжать эту игру, дабы совсем не запутаться. Люсинда не могла даже вообразить молодого Карроуэя, этого раненого, покалеченного солдата, в роли своего жениха, а тем более супруга, хотя видеть Роберта и разговаривать с ним ей было приятно. К тому же генерал Баррет никогда не признал бы его своим будущим родственником, даже развитие чисто дружеских отношений с Робертом в немалой степени осложнило бы ситуацию в семье. Она же представляла себе своего будущего мужа приятным, внимательным джентльменом, лишенным каких-либо комплексов, помогающим ей заботиться о престарелом отце – одним словом, ей нужна была спокойная, добрая семейная жизнь!
«Черт!» – подумала Люсинда. Ведь если ей действительно нужна спокойная жизнь, то в первую очередь надо было бы не вспоминать более никогда о поцелуе Роберта…
Наводя кое-какой порядок в комнате, Роберт наткнулся на три музыкальные шкатулки. Взяв их, он вышел в коридор и направился в буфетную, где по утрам обычно завтракала вся семья.
– С добрым утром! – приветствовала его Джорджиана, поднимая голову от тарелки.
– С добрым утром! – ответил Роберт.
Он рад был видеть Джорджиану и даже в последние дни искал встречи с ней. Но кроме нее в буфетной сидел еще и Тристан. Гм-м… Роберт, возможно, и не отказался бы от помощи, но только не от этого своего братца.
– Что ты там принес? – спросил его Тристан.
– Так, ничего! – буркнул Роберт. – Вы уже заканчиваете завтрак?
Тристан резким движением отодвинул от себя тарелку:
– Закончили. Тебе что-то надо?
– Мне надо, чтобы ты вышел.
– Вышел?
– Да.
– Ладно уж, выйди на минутку. – Виконтесса похлопала его по руке.
Тристан побледнел и медленно поднялся из-за стола.
– Значит, вот как? – произнес он мрачно. – Полная и бесцеремонная отставка?!
– До свидания! – Джорджиана натянуто рассмеялась.
Тристан обернулся к слугам, стоявшим подле окна, и процедил сквозь зубы:
– Чего вы тут стоите? Если мне предлагается уйти, то вам и подавно!
Слуги, поклонившись, вышли, пропустив перед собой хозяина.
– Итак, что я могу для вас сделать? – спросила Джорджиана Роберта, когда дверь за Тристаном закрылась.
