– Мистер Плёссинг? – послышался из-за двери голос Милли. – Зора Ринч ждёт вас в зале собраний. Помните, вы давали указание явиться с отчётом?
Профессор быстро поднялся из-за стола, припоминая о том, что действительно телеграфировал в Сорок седьмой полицейский участок.
– Что ж, как раз вовремя, – озвучил он мысль, припоминая о новой задаче – найти Голдспира и всех его душегубов-помощников.
Зал собраний – большое прямоугольное помещение, заставленное стульями вокруг овального стола, был непозволительно пуст, когда профессор спешно вошёл и огляделся. Но так могло показаться лишь на первый взгляд, потому что угол возле окна скрывала тень.
– Я здесь, – отозвалась Зора, едва за мистером Плёссингом закрылась дверь. – Не хочу, чтобы меня видели в вашем заведении лишний раз.
– Хм, – не спешил делать выводы профессор. – Неприятен сам факт вызова на ковёр?
– Не хочу рисковать вашими студентами, если кто-то подумает таким образом отомстить вам из-за дел моего управления. Ведь, как вам известно, преступники чаще всего ищут слабые места для болезненного удара. А что может быть ещё более болезненным, чем удар по детям?
– Значит, ты советуешь усилить охрану?
– Я этого не говорила, – послышалось из темноты. – Но, думаю, охрана бы не помешала. Вот только я сейчас не располагаю достаточным количеством свободных рук. Может быть, имеет смысл нанять кого-то в частном порядке?
Мистер Плёссинг хмыкнул, припоминая недавний разговор.
– Так ты решила уволить Боула и готовишь ему местечко для перевода?
– Нет, – ответила Ринч не думая. – Нашего развалюху я вам не отдам. Я сама за ним пригляжу.
Плёссинг пожал плечами и прошёл вперёд, чтобы сесть на стул поближе.
– В любом случае у меня уже есть тот, кто за ним присмотрит.
– Так вот с какой целью вы прислали к нам куклу? – обнаружила свой интерес Ринч. – Для контроля над Боулом?
– Не совсем, – скривился Плёссинг, потому что не планировал распространяться на эту тему. – Это было её желание, поучаствовать в ваших расследованиях. Но мне кажется, ты прибыла сюда не за этим.
Послышался скрип кресла, и Зора вышла наконец на свет, чтобы так же, как и Эдвин, сесть за переговорный стол.
– Я прибыла сюда с отчётом о проделанной работе за последний квартал.
Подполковница держала в руках внушительную папку, заполненную до отказа.
– Мне зачитать краткий отчёт по всем делам, которые расследует моё управление?
– Нет, – поморщился Эдвин. – Времени вникать в мелкие кражи и драки у меня нет. Интересует только резонансные убийства, исчезновения, дело с капищем и последние события. Известно что-то о лиходее, вызвавшим затмение?
Зора на секунду закрыла глаза и громко выдохнула, прежде чем отрицательно покачать головой.
– Сначала по убийствам. – Она немного поёрзала на стуле, положила перед собой папку и аккуратно её развязала. – За последний месяц у нас более ста исчезновений, восемь убийств, два из которых случились предположительно сегодня. Экспертиза трупов, как всегда, запаздывает.
– Фелз?
– Его пришлось отстранить, – кивнула Ринч. – На месте последнего убийства он превысил должностные полномочия.
Профессор раздражённо постучал пальцем по деревянной лакированной столешнице шоколадного цвета. А подполковница продолжила:
– Вианон указала на одну проблему, которую мы ранее не замечали. Она прибыла на место преступления вместе с Боулом. Детали. Местная продавщица двадцати пяти лет в свой выходной планировала посетить маму, переходила дорогу и была сбита водителем «Ригги». По показаниям вашей падчерицы, она получила травму головы, упав на асфальт, потеряла сознание, однако всё ещё была жива. Но недолго. Её душу выпили или заключили в сосуд без проведения ритуала захвата, о чём свидетельствует лиловая отметина на шее. Водитель «Ригги» поспешил скрыться. Боул отправился за ним, но потерял подозреваемого в кварталах фанатиков. Ему пришлось отступить, потому что дорогу ему заступили моамбальцы.
– Тридцатая и Тридцать первая улицы? – уточнил профессор раздражённо.
– Да, пересечение, – кивнула Ринч.
Эдвин громко вздохнул. Если бы не официальное разрешение Филиппа, он выгнал бы этих смертников подальше из города. Однако, несмотря на свою власть, даже он, Эдвин Грует Плёссинг, нынешний глава города, не мог ничего поделать против указа его основателя. Из-за чего чуть было не выругался вслух. Но вместо этого был вынужден слушать дальше.
– Возвращаясь обратно в управление, Боул нашёл ещё один труп недалеко от сборища моамбальцев.
– Жертвоприношение?
Настроение профессора скорыми темпами катилось по наклонной.
– Насколько мне известно, нет. Перед походом к вам я заглянула в морг и лично осмотрела труп. Астматический приступ. Удушье. Однако над телом девушки всё же надругались после смерти, есть порезы на руках. Сухие разводы крови на коже сохранили отпечатки чужой руки, будто кто-то тащил её по полу, держа за запястье. Видимо поэтому в её платье я заметила куски гравия.
Профессор кивнул. Не такое уж странное дело. Особенно если учесть, где была найдена покойная – квартал фанатиков.
– Что известно о месте преступления?
– Как только Боул составит отчёт и нарисует карту, могу прислать вам…
– Не нужно. Лучше скажи мне, что там с Флетчером. По нему открыли новое дело?
Зора кивнула. Сразу несколько прядей из растрёпанной косы, небрежно скреплённой на затылке, осыпались на плечи. А подполковница продолжала отчёт:
– Да. Ранее Феллоуз Флетчер коллекционировал волосы, предположительно, трупов из морга. Связать это с прошлым преступлением, за которое его чуть не посадили, мы сразу не смогли. Но сейчас, ввиду раскрывшихся подробностей о том, что волосы могут содержать остатки душевной энергии, необходимые для лиходейских экспериментов, мы решили заново открыть дело и обыскать квартиру нашего эксперта.
Профессор припомнил рассказ Вианон и был вынужден признать, что кукла очень далеко зашла в своих лиходейских знаниях, чем и пугала. Но помимо дочери Гризельды, был ещё один вопрос, который его интересовал:
– А сам Боул как отреагировал на отстранение Флетчера?
– Он… – призадумалась Зора, – был отчасти рад, но…
– Да?
Ринч вздохнула.
– Вы же знаете, я уже отчитывалась вам, что перед отъездом в Приграничье Боул разрушил часть своей души, чтобы вызвать потерю памяти.
– Да, я помню.
– Сегодня я ещё раз убедилась в
