этом.
– И что с того? – недоумевал профессор. – Это как-то влияет на его работоспособность?
– Да, он, видимо, не просчитал весь ущерб, который был нанесён его сознанию. Потому что сейчас Боул практически бесполезен.
– И всё-таки ты не хочешь его увольнять? – задумчиво покачал головой Эдвин. – Почему?
– Вы же знаете, он практически бессмертен, – вздохнула Ринч. – Только это и держит его на рабочем месте.
– Карточный домик, да? – Эдвин кивнул, припоминая минувшие кровавые события, связанные с исчезновением Филиппа.
– Он пришёл в движение.
– Даош? – изумился Эдвин. – Фено объявился?
– Нет, – недоумённо уставилась на градоначальника Зора. – У меня нет таких данных.
Профессор поспешил успокоить вмиг расшатавшиеся нервы.
– Значит, карточный домик проснулся?
– Да, и он реагирует на Боула, – кивнула Зора.
– Хочет отомстить?
– Не уверена, – пожала плечами подполковница. – У меня создаётся впечатление, что всё дело в вашей падчерице. Она действительно дочь Гризельды?
– Ничего не могу сказать на этот счёт, – профессор поджал губы, подмечая, как мастерски подполковница подвела разговор к опасной теме, – но я позволяю вам следить за ней.
Ринч кивнула и слегка улыбнулась, поняв, что нажала на старую мозоль.
– Позволите выразить мнение насчёт того, что я о ней узнала?
– Мм-м?
– Если Боул не соврал, пересказывая слова куклы, то Гризельда пожертвовала пальцами, переселяя душу девушки из гниющего тела в фарфоровую оболочку. Добавить сюда навязчивые, якобы чужие воспоминания, и получаем вывод – душа девушки была насильно перемещена в телесную оболочку. Однако эксперимент был неудачен, и тело отторгало душу девушки. Проказа – проявление божественной кары, не так ли?
– Я ничего не могу ответить на этот счёт.
– Я лишь хочу удостовериться, что Вианон действительно дочь Гризельды, а не жертва эксперимента, которой внушили мысль о родстве с предыдущей главой города.
Профессор раздражённо повторил:
– Я ничего. Не могу сказать. На этот счёт.
– Поняла. – Ринч кивнула, стараясь скрыть улыбку за безразличной маской.
Однако тот факт, что Эдвин не отрицал слова подполковницы, говорил о многом. Тем более он не собирался её наказывать. А значит, Ринч была в какой-то степени права. Оставалось лишь узнать, как близко она подобралась к правде.
– Если у тебя всё, то я бы хотел дать новое задание. – Эдвин Грует Плёссинг кивнул в сторону папки. – Что тебе известно о лавке алхимика Голдспира?
Зора Ринч подняла изумлённый взгляд на Эдвина. Страх на долю секунды промелькнул в её глазах, прежде чем она совладала со своим лицом.
– Гнусный лиходей из Асториса, замешан во многих побегах заключённых на территорию Аттийской империи. Пять лет назад выдан ордер на убийство без суда и следствия, если он объявится на территории города Фено, – сурово отчеканила Зора Ринч. – Так он здесь?
– Возможно… – кивнул профессор. – Вот только мне он нужен живым, чтобы допросить.
– Есть! – Зора поднялась со стула и сноровисто завязала папку, чтобы следом подхватить её на руки. – Я могу идти?
– Да, – согласился Эдвин, – но учти, я им не интересовался. И никто не должен об этом знать. Иначе одной охраной ФУПА мне не обойтись.
– Поняла.
Сказав это, подполковница Главного управления полиции поспешила покинуть зал собраний Фенского университета прикладной алхимии, чтобы созвать экстренное совещание всего ГУП. Появление столь влиятельного головореза из Асториса не сулило Фено ничего хорошего в ближайшем будущем. Отчего-то Зора была уверена, что Мясник Голди, как его называли в узких кругах, точно замешан в недавнем затмении, потому что именно в его подполье, по непроверенной информации, был замечен гримуар Фено.
Глава 15. Душегуб
Тёмное помещение, расположенное в подвале неказистого девятиэтажного дома на Тридцать первой улице, выходило лестницей прямиком к мусорным бакам, что не могло порадовать обычных постояльцев, вечно жалующихся на стойкую вонь прямо под окнами. Однако жилец квартиры 108, занимавшей весь цокольный этаж, был более чем доволен и не подумывал съезжать, а наоборот, оплатил аренду на несколько лет вперёд, чтобы владелица всего здания и прочие рабочие из местных коммунальных служб его не беспокоили.
Обычно пустующая квартира встречала хозяина пыльным облаком и затхлым запахом. Тоненький мускусный шлейф ароматов свиного жира и древесного воска ударил в нос, едва вошедший закрыл за собой вначале скрипучую калитку подвала, а затем уже окованную металлом и обитую войлоком дверь.
Мутные пыльные окна служили неплохим прикрытием для тёмных дел, которые творились в этом помещении. Поэтому вошедший без страха включил свет и пригляделся, припоминая расположение вещей в тамбуре, коридоре и зальной комнате. Рваные куски газет валялись в беспорядке всюду, напоминая о давнем приступе злобы, из-за которого он даже разбил экспериментальный аквариум и спешно покинул подвал, потому что не хотел убирать последствия гнева.
Осунувшееся, пергаментного цвета лицо наконец отразилось в висящем в коридоре зеркале, будто глядя сквозь него. Мутноватые карие глаза были окружены глубокими бороздами морщин. Беспорядочно остриженные короткие седые волосы клочьями торчали из-под коричневой клетчатой кепки. Серый костюм муниципального клерка был застёгнут на все пуговицы. В целом обычная заурядная внешность старика за шестьдесят, как ни странно, часто выручала его, стоило лишь яростно взглянуть на любого желающего подраться. И даже фанатики Моам Баала обходили эту часть улицы стороной, чтобы не связываться с жителем полуподвала 108, потому что были наслышаны о его жильце от старших собратьев. Негласный нейтралитет уберёг многих смертников от скорого присоединения к их кровавому божку, которому они так рьяно поклонялись. Душегуб был скор на расправу, особенно во время приступов плохого настроения, как например, сегодня, когда он увидел куклу возле трупа на Сорок седьмой улице. Тогда он чудом не набросился на неё, желая разворотить её фарфоровое тельце, чтобы достать сосуд и с превеликим удовольствием выпить её душу, всю без остатка. Ибо его энергия была на исходе. Заклинание искусственного затмения вытянуло порядочно сил, заставляя ноги оступаться при ходьбе, а временами подгибаться, словно ватные. Сегодня он даже на секунду потерял сознание и чудом не разбил голову о стену. Однако злость возобладала в последний момент, и он вмиг собрался, с трудом избежав летального столкновения.
Ручка чемодана в его руке еле
