его гневную тираду.
— Ох*ительно! — отрезал Вадик.
— Ты Кириллу показался бы, — предложил хмурый друг, осторожно отхлебывая горячий кофе.
— Понту? Не поможет. Да и некогда. Панкрат согласился?
— Пока ведем переговоры. Но думаю, он пойдет на встречу. Бабки все-таки. С Тбилисским будет сложнее.
— Знаю, — буркнул Северов. — Хоть бы успеть с Панкратом договориться. Быстрее, Артур. Он тянуть кота за яйца не будет. Застрелит Лору, и все. Сука, вот вовремя сбежала, мать ее!
— Может, отпустишь ее? Все равно уже долги ее благоверного на себя взял. Да и не должна она тебе больше ничего, — напомнил Артур о его карточном проигрыше.
— Может, заткнешься? — съязвил Северов. Отпустит ее, ага, счаз! Вот найдет рыжую заразу и… нифига ей не сделает. Руку себе отрубит, но в жизни ее не ударит.
Да, переборщил он вчера, так Лора сама довела. Лыбилась, как припадочная, во все свои тридцать два белых зуба. Кудри на пальчик наматывала, когда с Орловым, падлой, любезничала. Глазками стреляла, смеялась. Неподдельно, по-настоящему. А с Вадиком никогда так себя не вела. Хоть бы раз по-доброму улыбнулась.
Лора — его. Не мужа ее гребанного, не Орлова, не остальных. Она ― ЕГО! И пофиг, как это называется, срать он хотел на тупые определения. Его, и точка. Никому не отдаст. Уже давно плевать на долг. Просто хочется, чтобы Рыжик была рядом. Здоровой и невредимой. Чтобы домой возвращаться и видеть рыжую копну волос, юлой шныряющую по дому взад-вперед. Лора давно перестала просто ему нравиться. Она превратилась в навязчивую болезненную одержимость. Он не может без нее есть, он не засыпает, если она не рядом. У Вадика явные проблемы со сном, но с Рыжиком под боком можно поспать минимум на два часа дольше. А еще, когда она сонно дышит рядом, Вадику не снится его личный монстр… А Лора, зараза эдакая, с Орловым флиртует!
И, сука, умная зараза! Ловкая и смелая. Его людей разводит, как лохов последних. Тоха вскрыть ее технику с каких пор не может. Вадик аж прибалдел, когда в покер у него, у НЕГО выиграла! Вадик ― профи. Спасибо зоне, поднаторел в игре. Никто у него не выигрывал, а рыжая бестия влегкую его сделала, как два пальца об асфальт. Как вспомнит, так лыбится, как придурок.
С Барином договорился, с Панкратом ― почти. Остается Тбилисский, и Лоре никто угрожать не будет. Только бы успеть. Тремор руки усиливался. Лора не дура. Прошлый раз дружбан ее, рыцарь недоделанный, подвел, много языком трепал. Сейчас вряд ли сунется к Егору Лаврентьеву.
Вот че ему с ней делать? Не привязывать же? Хочет, чтобы мужа не убивал? Лады, не тронет гада. Не спустит ему воровство, найдет способ отомстить ублюдку, но не застрелит. Слово дал. Хочет, чтобы ее дружбана в покое оставил? Хорошо. Тем более что с его отцом пару прибыльных схем состряпали. Если все сложится, Вадик поднимется на совершенно другой уровень. Хочет фирму свою? Вадик денег даст, пусть работает. Цацки, шмотки, деньги ― у Лоры будет все! Че она, млять, хочет, чтобы перестать убегать?
В кабинет вбежал запыхавшийся Антон с воплем:
— Я нашел ее, Вадим Андреевич, нашел!
— Говори.
— В общем, машина засветилась в аварии, сейчас ее отвезли на стоянку ГИБДД по адресу…
— Да срать я хотел на машину! — рявкнул Северов. — Лора в больнице? — краска стала отходить от лица. Нервная судорога прошла по всей правой части тела, говорить стало тяжело из-за сильно заплетающегося и онемевшего языка. В кабинет вернулся Артур и молча положил перед ним блистер с колесами. Вадик закинулся таблетками. Без них сейчас туго. Хотя бы до того момента, когда Рыжик будет дома. Целой и без единой царапины.
— Нет, в КПЗ. Пострадавших в аварии нет. Только машины побиты. Одна вообще вдребезги.
— Значит так, Тоха, шустро адрес КПЗ и еще фамилию второго участника аварии и местоположение. Резко! — приказал Север.
— Я быстро, Вадим Андреевич!
— Артур, дуй в ментуру.
— Да понял, поеду, заберу.
— Нет, Артур. Забирать ты Лору не будешь. Пусть ночку проведет за решеткой, подумает о жизни насущной. Дело замни. Но камеру ей отдельную организуй, чтоб никаких п. доров рядом, — проучить Лору надо было. Чтобы впредь думала, че творит.
Главное, самому бы ночь пережить…
Антон все выяснил, Артур со всеми ментами договорился. Завтра утром Лору выпустят, дело не откроют. К дебилу ― водиле, что Лору подрезал, он самолично наведался. Стоило пар выпустить. Вадик ему доходчиво объяснил важность исполнения правил дорожного движения и вежливого поведения на дороге. Убедительно объяснил. По печени.
В шесть утра Вадик прибыл в КПЗ, вышел из машины, оперся о бампер и стал ждать, когда выпустят Лору. Его люди договорились на восемь утра, однако он не мог больше находиться дома. Мало того, что сна ни в одном глазу, так вдобавок и постоянно галлюцинировал гребанными картинками Лоры за решеткой. Ладно, он-то привык уже, не раз по ту сторону оказывался, а она… да и женщина… Вадик проклял сам себя за организованные им воспитательные меры. Он реально подыхал. Ему все Лора мерещилась, несчастная и заплаканная. А вокруг эти чертовы решетки, которые до жути ненавидел. Мысленно приказывал себе не быть слизняком и держаться. Не кинуться мигом вытаскивать Рыжика. Лора должна понять один раз и конкретно: рядом с ним ей безопасно. Хочет жить, должна быть с Северовым. В теории все правильно, а вот на практике оказалось п. здец как тяжко. Думал, мозгами двинется, пока настанет гребанное утро.
Вадик неоправданно материл всех и каждого из охраны, выкурил полторы пачки сигарет, пока Лору выпустили. Какие же менты дотошные ― ровно, сука, в восемь утра, и ни на минуту раньше. Рыжик вышла на крыльцо угрюмая и бледная, как смерть. Увидела его и обреченно поплелась навстречу. Молча встала перед ним, покаянно опустив рыжую голову.
— Видела лысого в казино? Ты еще прикалывалась, ― начал первым разговор Вадик. — Так вот, это Руслан Барин. Владелец элитного борделя. Твой Ромочка ему должен сто тысяч долларов. А грузина видела? Это Гоги Тбилисский. Ему Рома должен триста. Так вот, Лора, не я один свои бабки вернуть хочу и не только я зол
