а мать всё еще часть королевской семьи. Вступление в ДВКВНус продемонстрирует классовый фаворитизм, и бабушка Джорина этого не потерпит.
— Вступая в «Дочери», я не нарушаю законы о нейтралитете. Я больше не замужем за будущим королем, — небрежно отвечает мать. — Я, возможно, даже проголосую на выборах в следующем году.
Я закатываю глаза, но мы уже дошли до двери.
— Прошу прощения, — говорю я, высвобождая руку, чтобы найти Эй-Джей.
Как только я переступаю порог, из ниоткуда появляется Джианна и впивается в мою руку острыми ногтями-стилетами. Она затаскивает меня обратно в комнату.
— Что ты творишь? — шипит она.
— Что? — переспрашиваю я.
— Почему ты разговаривала с Эй-Джей Эванс?
Я вырываюсь из ее хватки.
— Я также разговаривала с Янус и ее женой. Какая разница?
Джианна усмехается:
— У этой девчонки репутация похуже, чем у члена Совета Янус Дайер и ее жены вместе взятых. Ты хочешь, чтобы о тебе судачили так же, как о них?
— Может, мне плевать, — отвечаю я, хотя это неправда. Эти женщины — одни из самых влиятельных особ в обществе. Ошибочные шаги до того, как я найду письма, могут нанести урон статусу моей семьи. Многие из них способны скормить прессе любые истории обо мне и моих близких. Куда ни глянь, люди наблюдают, шепчутся и делают вид, будто не снимают наш разговор на свои телефоны. Я — живой музейный экспонат.
Я пытаюсь изобразить подобие улыбки для своей аудитории. Джианна спрашивает:
— Это наркотики?
Моя улыбка меркнет. До моих ушей долетают новые обрывки шепота.
— Что? — переспрашиваю я.
— С Эй-Джей что-то не так. Думаю, это наркотики. — она поджимает накрашенные блеском губы. — Так что будь честна со мной, Ли. Это наркотики? Она твой дилер или вроде того?
— Это не наркотики.
— Тогда что?
Я не хочу говорить ей об «Эос». Так будет лучше для нее самой.
— А, Джианна, мы как раз тебя искали, — произносит президент Элио, появляясь позади нас вместе с Хэммондом.
Хэммонд приветствует меня с тем же энтузиазмом, какой он проявляет к обслуживающему персоналу из Небула. Я морщу нос, глядя на него, а Джианна шепчет мне вполголоса:
— Держись подальше от Эй-Джей, если тебе дорого то, что осталось от твоей репутации, Ли.
— Джи… — начинаю я, но она уже уходит вместе с отцом и Хэммондом. Они останавливаются, чтобы поговорить с тетей Джианны, перекрывая выход в коридор, где скрылась Эй-Джей. Я кусаю ноготь на большом пальце.
Возможно, Джианна права, и мне не стоит связываться с кем-то вроде Эй-Джей. Меня не было так долго, что я понятия не имею, чем она занималась, кроме работы в сомнительных казино и дел с «Эос». Нахождение рядом с ней принесет лишь дурную славу. Но мне нужен способ встретиться с Магом.
Я изучаю Хэммонда. Джианна целует его в бронзовую щеку с таким видом, будто это сморщенная задница. Мой телефон подает сигнал. Я достаю его из сумочки.
Уайлдер Почему ты не говоришь с Эй-Джей? У нас тут не светский раут.
Я злобно смотрю на экран. Придурок.
Ли Во-первых, я бы предпочла оказаться где угодно, только не здесь. Во-вторых, я говорила с Джианной. Она — наш пропуск в «Эос».
Джексон Эта красотка? Каким образом?
Уайлдер Как дочь президента может быть связана с «Эос»?
Я закатываю глаза. Никак. Но Хэммонд на днях в «Атлантиде» упоминал, что состоит в «Эос». Когда-то мы были близки. Возможно, он сможет устроить мне встречу с Магом. В отличие от случая с Эй-Джей, никто и носом не поведет, увидев, что я разговариваю с ним.
Ли Хэммонд — ее парень — связан.
Когда я отрываю взгляд от переписки, Хэммонда и Элио уже нет. Я бросаюсь в коридор, надеясь перехватить Хэммонда, но натыкаюсь на Беннета и его бабушку.
— Боже мой, Ли, — восклицает Эдит. — Куда ты так летишь?
— Простите меня, пожалуйста, — говорю я, и Эдит улыбается. Она — полноватая пожилая женщина с нежными, как персик, щеками и страстью к желтому цвету. Ее волосы, ногти и платье — всё желтое. — Я не смотрела, куда иду.
Член Совета отмахивается.
— Тебе уже лучше? Нам не хватало тебя на похоронах президента Синклера.
Я кривлюсь.
— Да. Симптомы длились всего двадцать четыре часа. — мы с Беннетом обмениваемся взглядами.
— Несмотря на недавнюю болезнь, ты сегодня выглядишь прекрасно, дорогая. Может, мне тоже стоит забронировать выходные в Главкусе, чтобы подзарядить свои старые батарейки, — говорит Эдит, и я смеюсь, потому что именно этого она от меня и ждет. Она подталкивает Беннета: — Скажи ей, что она красавица, Беннет.
— Она всегда красавица, Джиджи (сленговое обозначение стильной, элегантной или привлекательной женщины), — отвечает он.
И это мой шанс. Я высвобождаюсь из теплых объятий Эдит.
— Я искала Хэммонда. Вы его не видели?
— По-моему, он поднялся наверх с Элио, — говорит Беннет. Эдит хлопает меня по щеке: — Увидимся там, деточка. — Она направляется к гостям.
— Ли, мы можем поговорить? — спрашивает Беннет, но я качаю головой. — Ну же, всего секунду.
— Это может подождать? — бросаю я, торопясь к лестнице. Он идет за мной.
— Хэммонд занят с президентом. Когда они закончат, он спустится. Мы собираемся пообедать, поэтому я здесь. — я киваю, делая вид, что слушаю. — А о чем ты вообще хочешь с ним поговорить?
Я в упор смотрю на него.
— Мне нужно поговорить с ним об «Эос».
— Об «Эос»?
— Да.
— Зачем?
— Мне нужно поговорить с Магом. — я пытаюсь подняться по ступеням. Он догоняет меня.
— Ли, стой. «Эос» — это опасно.
Я резко поворачиваюсь к нему. Он отступает на шаг.
— Как и угроза национальной безопасности, с которой я имею дело.
Беннет вздрагивает.
— Национальная безопасность?
— Да.
Он качает головой.
— Если это правда, Хэммонд тебе не поможет. Но я могу.
Я хватаюсь за железные перила.
— Как? — я понижаю голос, хотя вокруг никого нет. — Ты что же…
— Нет, — говорит он. — Я не член организации. Я отказался примыкать к ним.
Воздух с шумом выходит из моих легких. Слава небесам.
— Мне нужно поговорить с Магом. Ты можешь это устроить?
Он колеблется, затем кивает.
— Дай мне день или два.
— Ты уверен? — спрашиваю я. Это рискованно. Его бабушка заседает в Совете. Любая связь между Беннетом и «Эос» может тенью лечь на нее и вызвать скандал. Но если он готов…
Беннет заправляет мне прядь волос за ухо. Это жест, который делают только парни своим девушкам, и я напрягаюсь.
— Я сделаю для тебя что угодно.
В груди разливается глухое чувство, и прежде чем я успеваю вспомнить о своем плане держать Беннета на
