медленно провела белым пальцем по краю своего бокала. – Хронисты Ануара. Он покупает информацию у них.
Мавт кивнула.
– Вероятность высока. Ануар – единственное место, где прошлое, настоящее и возможные будущие хранятся как товар. Если он нашёл способ покупать там данные о нас… он станет непредсказуемым.
Война встал, его тень накрыла половину стола.
– Значит, войну он всё-таки получит. Но не ту, которую ожидает. Мы найдём его информаторов. И уничтожим их.
– Сначала – найдём, – поправила его Мавт. – Его сила – в знании. Наша ответная стратегия – лишить его этого знания. Мы должны выяснить, кто именно в Ануаре с ним работает. И заставить их говорить. Или замолчать навсегда.
Впервые за всю вечность Всадники Апокалипсиса смотрели не друг на друга как на соперников, чьи владения вечно пересекались и чьи интересы сталкивались в кровавом танце, а на общего врага. Они были слепыми силами природы, привыкшими существовать в вечном противовесе. Теперь же им пришлось осознать себя мишенью.
Враг этот был не сильнее их. Он не мог сравниться с всесокрушающей яростью Войны, с всепоглощающей пустотой Голода, с изощренной неизбежностью Чумы и с безликой вечностью Смерти. Но он был хитрее. Пока они правили своими царствами, он изучал самих правителей. И он играл в игру, правила которой начал переписывать прямо по ходу действия, превращая их из богов в пешек на доске, о существовании которой они даже не подозревали.
Мавт сидела неподвижно, её лицо было бесстрастным. Она не сказала им всего. Но сказала достаточно, чтобы объединить их против общей угрозы. А свои слабости, свои раны и своё первое, странное милосердие, она оставила при себе. Как и подобает Смерти.
Тишина, последовавшая за её словами, была взрывоопасной. Идея о том, что их вековечные роли кто-то хочет «пересмотреть», витала в воздухе, как ядовитый газ.
– Зачем усложнять? – проскрипел он. В его голосе не было ни злости, ни страха, лишь ленивая апатия. – Ты – Смерть. Махни рукой. И он исчезнет. Все они исчезнут. Зачем нам это… «расследование»?Голод первым нарушил молчание. Он медленно повернул свою иссохшую голову, и его глаза-провалы уставились на Мавт с туповатым безразличием.
– Потому что он, в отличие от тебя, не сидит на месте. Он уже нашёл способ читать Книгу, как бухгалтерский отчёт. Если я «махну рукой», не зная всех его связей и источников, мы не узнаем, кому он уже успел продать наши секреты. Его смерть не залатает дыру, которую он проделал в реальности.Мавт не моргнув глазом парировала:
– А знаешь, мешок с костями, – он кивнул в сторону Голода, – в своей глупости почти гениален! Представь: Смерть одним махом стирает с доски целое измерение, игравшее против нас! Грандиозно! Эпично! – Его глаза сверкнули кровожадным восторгом, но затем взгляд стал серьёзнее. – Но наша сестра права. Это как запустить тактический заряд по собственным позициям. Да, враг умрёт. Но и мироздание икать будет следующие тысячелетия. Ануар – не просто место. Это шов, скрепляющий ткань нескольких реальностей. Его внезапное… исчезновение… вызовет коллапс, по сравнению с которым наши скромные труды покажутся лёгким бризом.Война громко рассмеялся. Его смех был похож на лязг гусениц по броне.
– Голод мыслит как потребитель – хочет быстрого результата. Война – как солдат, жаждет зрелищного уничтожения. Но проблема требует не грубой силы, а… карантина. – Она сложила изящные пальцы. – Мамона – симптом. Вирус, научившийся читать ДНК своего носителя. Мы должны найти источник этого штамма. Выделить его. И только затем… стерилизовать.Чума, до этого момента наблюдавшая за дискуссией с холодным, клиническим интересом, наконец заговорила. Её голос был тихим и ясным, как звон хрустального колокольчика.
– И кто же пойдёт на эту стерилизацию? – проворчал Война. – Посылать кого-то из нас – всё равно что запускать молот Тора, чтобы убить муху. Шума много, а результата – один испуганный хронист.
– Нас – нет, – окончательно произнесла Мавт. – У каждого из нас есть свои… специалисты. – Её взгляд скользнул по ним. – Война, твои лучшие охотники за головами, те, что умеют действовать в тени. Голод, твои воры, способные выкачать информацию из любого источника. Чума, твои… вирусы-разведчики, неосязаемые и незаметные.
– Мы не пойдём сами. Мы отправим наших лучших исполнителей. Координировать операцию будет моя… тень. Он идеально подходит для роли посредника в таком деле.Она откинулась на спинку стула.
Идея была проста и элегантна. Они оставались командующими, направляя свои ресурсы, не раскрывая себя и не рискуя попасть в ловушку. А Бальтазар, полудемон, мастер грязных делишек и теневых интриг, был идеальным полевым агентом.
– Хитро. Мой легионер Агратек только и ждёт, чтобы размять кости.Война усмехнулся, поняв стратегию.
– У меня есть подходящий штамм. «Тихий соглядатай». Он может провести первичную разведку.Чума кивнула.
Даже Голод пробурчал что-то неразборчивое, что можно было принять за согласие выделить кого-то из своих воронов-лазутчиков.
Решение было принято. Они не спускали на проблему всех собак Апокалипсиса. Они отправляли спецназ.
Глава 26. Урок двенадцатый: Иллюзия вовлечённости
Бальтазар устроил этот урок в переполненном студенческом кафе. Шум, гам, визгливые взрывы смеха и клубы пара от кофе – для Лиры это было чистилище. Она сидела, вжавшись в спинку стула, её пальцы бессознательно сжимали край стола, будто пытаясь удержаться на тонущем корабле.
– Расслабься, – сказал Бальтазар, с наслаждением потягивая свой двойной эспрессо. – Ты выглядишь так, будто тебя вот-вот поведут на казнь. Урок двенадцатый: покажи, что ты вовлечена в разговор. Это не про то, чтобы слушать. Это про то, чтобы выглядеть так, будто слушаешь.
Лира медленно перевела на него взгляд. Она слышала каждое слово, но её мозг был занят фильтрацией десятков других разговоров, звуков, эмоциональных всплесков.
– Я слушаю, – произнесла она.
– Но ты не выглядишь так, будто слушаешь! – он ткнул пальцем в её сторону. – Ты похожа на статую, которую случайно посадили за этот стол. Людям важно видеть отклик. Им нужно подтверждение, что их мысль долетела до адресата и произвела хоть какой-то эффект.
– Есть базовые сигналы. Кивок. Не постоянный, как у болванчика на заднем стекле машины, а вовремя. В такт их речи. Короткие слова-паразиты: «угу», «ага», «правда?». – Он передразнил её безжизненный взгляд. – Не так. Смотри.Он отхлебнул кофе и продолжил, жестикулируя.
Бальтазар повернулся к соседнему столику, где две девушки оживлённо обсуждали какого-то парня. Он словил взгляд одной из них и легко кивнул, с лёгким одобряющим подъёмом бровей, как бы говоря «я слышу вас, продолжайте». Девушка инстинктивно улыбнулась ему в ответ.
– Видишь? – он снова повернулся к Лире. – Я не сказал ни слова. Но я показал, что вовлечён в их пространство. Это снимает напряжение.
– Это вторжение в чужую личную
