Старейшина старейшин поднялся во весь рост и властно хлопнул в ладоши, требуя тишины. Брови повелителя орнеев слились в изломанную черную черту над переносицей.
— Я все видел! — провозгласил он. — Граф Роберт Астурский и Орестай из клана грача оскорбили друг друга перед нами, лучшими из лучших всех кланов орнеев. Все помнят обычай предков — вынести ссору перед всеми, значит отвечать жизнью. Как и предки, мы сейчас не должны разбирать, кто из этих двоих прав, а кто виноват — все во власти неба и наших покровителей, которые могут быть не только милостивы, но и суровы. Бой по законам предков должен состояться, иначе я обязан приказать казнить обоих. Но граф Астурский — не орней. Он неподвластен нашим обычаям. Я не помню в хрониках или преданиях подобного случая, и решаю так: он может сейчас уйти и немедленно покинуть нашу страну, а если он когда-нибудь появиться, любой имеет право предать его в руки палача. Но сейчас любой орней может отстоять его честь.
Роберт, как и Орестай, окруженный вооруженными стражниками, хотел было что-то сказать, но к главному столу вышел Найжел.
— Я мог бы защитить честь своего старого друга…
Старейшина уже было открыл рот, чтобы запретить ему говорить дальше, ибо все равно Найжел на бой выйти не имеет права до рождения наследника, но тот, заметив движение правителя, быстро закончил:
— Однако граф Роберт Астурский ни в чьей защите не нуждается. Он сам может постоять за себя! Перед лицом предков уж больше дюжины лет назад мы смешали кровь друг друга в священном ритуале! В его жилах течет кровь орнея, моя кровь, пусть ее и совсем мало.
— Что ж, — медленно произнес старейшина старейшин. — В таком случае решение остается за графом. Он может уйти, как арситанец или подчиниться нашему обычаю, как орней…
— Я своих решений не менял, — спокойно ответил Роберт. — Мне, а в моем лице и всем арситанцам, нанесено оскорбление. Я готов поступить, как подобает рыцарю.
Слова графа Астурского, как бы кто из присутствующих к нему не относился лично, были восприняты как должное; во всяком случае, они никого не удивили.
— Но, может быть, благородному графу неизвестен наш закон, по которому вам предстоит защищать не только честь, но и жизнь. Возможно…
Граф улыбнулся и покачал головой, показывая, что конкретные условия сейчас, когда решается сам вопрос, его не интересуют — что скажут хозяева, так и будет.
— Хорошо. — Старейшина еще раз хлопнул в ладоши. — Через час по древним обычаям будут биться Орестай из клана грача и граф Роберт Астурский, побратим Найжела, главы клана вепря. Подготовить все к поединку и пусть победит достойнейший! — Он вдруг кинул беглый взгляд на сидевшую справа от него принцессу и добавил: — Прекрасная Гермонда, дочь моя, вы своим сигналом начнете смертельный поединок.
Он сел, показывая, что сейчас по этому поводу сказать больше нечего. Перед ним стольничий поставил новую перемену и старейшина руками разорвал запеченную куропатку. Он ел, словно ничего не произошло. Он знал, что приготовления к поединку уже ведутся, что песочные часы, отмеряющие положенное время, уже перевернуты и все жрецы и герольды, которым надлежит соблюдать ритуал уже предупреждены.
К графу и Орестаю подошел начальник стражи.
— Извольте следовать за нами. — Он повернулся к Роберту и добавил, как человеку, могущему не знать орнейских обычаев до тонкости: — Вас проведут в комнату близ площадки боя и принесут туда все, что потребуется. Прошу отдать мне свое оружие.
Граф не выдернул клинок из ножен, снял перевязь.
— Это — атрибут полномочного посла короля Асидора, — сказал он с достоинством. — И отдам я его тому, кто принял от меня обязанности посла.
Начальник стражи возражать не стал. Блекгарт, который в отличие от старейшины орнеев и его сына на очередную перемену блюд не обратил ни малейшего внимания, тут же подошел к отцу и принял от него меч.
— Я горжусь вами, батюшка, — нашел он в себе силы хоть что-то сказать.
Граф повернулся к начальнику стражи:
— Я смогу поговорить с новым послом, чтобы обсудить с ним поручения моего короля?
— До поединка к вам могут придти все, кого вы пожелаете. Идемте, времени у вас мало.
— Да, поторопись все рассказать ему, потому что песчинки в часах жрецов отмеряют твое последнее время, арси, — усмехнулся Орестай, отвернулся от графа и в сопровождении дюжины охранников уверенно пошагал к выходу из пиршественного зала. Он знал куда идти.
Граф каким-то другим взглядом посмотрел ему в спину, потом поправил сбившиеся на лоб волосы, поклонился в сторону стола старейшины старейшин и с высоко поднятой головой прошествовал следом. Блекгарт отправился с ним.
Его провели к одному из домиков у Пещеры Предков. Позади них неслышной поступью двигался Тень графа — ни во что не вмешивающийся, все запоминающий.
Помещение, где графу предназначалось провести время до боя оказалось не слишком просторным и с решеткой, будто в тюрьме, на окне, через которое лился мягкий солнечный свет. В снопе света кружились мириады пылинок. Каменная скамья и столешница составляли все убранство. Начальник стражи быстро взял какую-то неуместную здесь тряпку и заодно смахнул ею паутину в углу.
— Вам принесут все необходимое, — сообщил он графу. — Если что-то потребуется еще, позовите: я или мой помощник распорядимся принести.
— И что же мне принесут? — без всякого интереса спросил граф, усаживаясь на скамью.
— Ритуальную набедренную повязку для боя, масло, чтобы вы могли смазать тело и противник не смог взять вас в захват и…
— Почему? — удивленно спросил Блекгарт. — Ведь, как я понял, бой без оружия?
Какой захват?..
— Хм, — начальник стражи почесал за ухом. — Видите ли, площадка не очень большая, если противники не равного веса, то один просто может спихнуть другого или поднять и бросить вниз… Поэтому ставка должна делаться на удары, а не на борьбу… Впрочем, граф может и не смазываться, это его право. Еще, раз бой произойдет во время праздничного пира, вам принесут плотной еды и специального рвотного настоя, чтобы вы сперва опорожнили желудок и освободились от хмельного…
— Не надо, — отмахнулся Роберт. — Пусть лучше принесут еще кувшин вина. Если возможно, того самого, что я уже пил. Пусть мой стольничий принесет. Это возможно?
— К вам сюда сейчас могут придти все, кого вы пожелаете. Вы же выйдете отсюда только на бой. Я скажу, чтобы послали вам за вином, хотя я лично не советовал бы этого перед поединком.
Он вышел. Граф потянулся и расстегнул золоченые пряжки парадного камзола. Он был совершенно спокоен.
— О чем вы хотели мне рассказать, отец? — спросил Блекгарт, разрушая давящую ему на нервы паузу. — Вы хотели ввести меня в курс вашей посольской миссии?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
