останутся в доме родителей, и на них обрушатся всевозможные неприятности. Если же такая невеста уходила через забор, то все несчастья уносила с собой.
Повторный брак обычно заключали вдовцы и реже — вдовы, однако в этом случае свадебные обряды не соблюдались. Супружескую неверность наказывали, но развода как формального акта, отличающегося теми или иными обрядами, у мордвы не было. Жены от мужей уходили крайне редко, и беглянку в любой момент могли привести обратно в семью.
Брак как перемена социального положения девушки, как символическая смерть и следующее за ней возрождение отразился в предсвадебном обряде. В течение нескольких дней после первого пения петухов она выходила на середину двора, становилась у задних ворот на чистое место (ванькс тарка э.), поднимала руки над головой и, повернувшись на восток, обращалась с просьбой проснуться к верховному богу эрзя Нишкепазу, божеству-покровителю двора Кардо сярко, а также к дочери Нишкепаза Кастарго. Затем она трижды обходила вокруг колодца «по солнцу». После каждого обхода, делая земной поклон, возвращалась на чистое место, будила умерших предков, приглашала их на свадьбу. Лишь после этих действий она направлялась домой, воспевая зарю. Дома будила родных, ложилась на переднюю лавку, причитала, созывала подруг оплакать ее девичество.
Невеста находилась под защитой богов, просила Кардо сярко укрыть ее, оградить крестом, окурить кадилом. Ритуальное очищение невесты происходило в бане, где также гадали о характере будущего мужа и их жизни.
В свадебном обряде бытовали различные религиозно-магические символы, наиболее распространенный из них — круг. Например, по кругу обводили вокруг головы жениха невестиной лентой, а шапкой жениха — вокруг головы невесты, и так в начале XVIII века происходил языческий обряд венчания. После принятия христианства перед выходом из дома на венчание молодожены трижды обходили вокруг стола по часовой стрелке. Повсеместно использовались такие предметные символы, как онава (м. «покрывало свадебной кибитки»), копша (м. «круглый хлеб»), кольцо и т. д.
Символика брака как перехода из одного состояния в другое выражена и в изменении прически. На первый или второй день свадьбы невесту сажали на пенек, и девочка разделяла ей волосы по-женски на прямой пробор. Менялся также головной убор, одежда, украшения, даже походка.
Опоясывание полотенцем, питье из одной посуды, еда от одного пирога символизировали соединение жениха и невесты. В новом доме невестку нарекали новым именем около печки, а свекровь кормила ее с рук украшенными яствами, так молодую жену приобщали к новому дому.
Мифологические мотивы отражены также в похоронных обрядах незамужних девушек: покойницу обряжали в свадебную одежду, на поминках проводили символическую свадьбу, на которой подруга играла роль умершей.
Многие свадебные ритуалы совершались в магических целях: стол измеряли кушаком, молодых ставили на вывороченную наизнанку шубу, осыпали их зерном и хмелем, на колени невесте сажали мальчика. По мифологическим представлениям мордвы, эти обряды принесут молодой семье детей и достаток.
Хейкель А. О. Свадебный головной убор. 1884 г.
Heikel, A. O. Suomalais-ugrilaiset kokoelmat. The National Museum of Finland
Древним мифическим воплощением благополучия, счастья, символом жениха и невесты были хлеб (копшат м.), соль, ритуальные пироги. На традиционной свадьбе эрзя обязательно пекли пироги. В одних селениях невесте везли девять, в других — семь или пять пирогов, но не меньше. Каждый имел свое название и ритуально-магическое значение. Самый большой и важный пирог — лувонь кши (лувомс м., э. — «считать, читать молитву»; кши м., э. — «хлеб», дословно: «ритуальный хлеб»).
Пирог был круглой формы (символ солнца), с дубовым обручем вокруг и состоял из 12 слоев. Нижний слой делали из пшенной каши, олицетворявшей землю и плодородие, второй — из творога, третий — из яичницы, четвертый — из каши, пятый — из творога и т. д. Верхний, 12-й, слой состоял из четырех куриных нелупленых яиц, предназначенных богам, чтобы те подарили семье плодовитость. Наверху пирога делали разные украшения из теста, обычно это был конь с седоком или две голубки (иногда четыре), а также втыкали еловую ветку, украшенную цветной бумагой, что, с одной стороны, символизировало «иной» мир, в частности дом жениха, а с другой, ель — это дерево жизни, долголетия. Пирог лувонь кши оставляли на столе родителей невесты, корку с украшениями сваха привозила обратно домой и передавала матери жениха; еловую ветку втыкали над постелью молодых, где она оставалась до тех пор, пока не затеряется.
Приготовление главного пирога, центр которого украшали деревцем, соотносимым с мировым, уподобляется космогоническому акту. Пирог как бы символизирует собой модель мира. Веточка ели на пироге была обязательным свадебным атрибутом и у мордвы-шокши, однако они после свадьбы скармливали ритуальный пирог свиньям, чтобы семья была плодовитой.
Второй ритуальный пирог совамо пряка («входной»), по поверью, благоприятно влияет на прибытие свадебного поезда в дом невесты или ее соседей, где невеста укрывалась. Там пирог разрезали пополам, одну половину отдавали девушкам, другую — хозяйке дома.
Функция третьего пирога ава ловцо («материнское молоко») — благодарность матери невесты, что выкормила дочь грудью.
Четвертый пирог ванькс таркань пряка предназначен для вывода невесты перед отъездом в дом жениха на чистое место — прощаться с умершими предками. В некоторых селах этот пирог называют атявань пола («доля предков»).
Над пятым пирогом той пряка («свадебный пирог») устраивали молян в доме невесты по приезде свадебного поезда, а затем его делили между родственниками невесты.
Перед тем, как посадить пироги в печь, стряпухи совершали ритуальный молян и исполняли песню пазморо (м., э. «божественная песня»), в которой просили эрзянскую покровительницу печи Каштом кирди сделать кушанье красивым, не обломив края. Когда пироги доставали из печи, в моляне благодарили мокшанское божество печи Пянакудаву за удачно приготовленное блюдо, просили Чипаза помочь благополучно провести свадьбу, уберечь молодых от сглаза, дать им плодовитость.
Фигурки коней и голубей, а также яйца, видимо, в какой-то мере стали заменой жертвоприношениям. Это частично отразилось и в некоторых действиях стряпух: вынимая пироги из печи, они топали ногами, ржали, подражая коням, звенели колокольчиками. Хозяина печи просили угостить «сивых», чтобы они смогли вывезти пироги.
Чтобы добиться плодородия, эрзя пекли, кроме свадебных, еще 30–40 пирогов меньшего размера, по форме похожих на женскую грудь, — одерьвань потть («груди молодушки»). Над этими пирогами устраивали особый молян в доме жениха, просили верховных богов и покровительницу печи Каштом кирди, чтобы у молодой жены было молока в изобилии, чтобы родила она семь сыновей и семь дочерей.
Большое место в свадебных обрядах занимали обереги от нечистой силы, ведунов, также имеющие мифологическую основу. Число подвод свадебного поезда должно быть нечетным (обычно три, пять или семь), мчится поезд быстро, чтобы не смогла помешать нечистая сила. Торонь
