канды (м. «дружка») крестил кнутом или ножом повозку молодых,
овто (э. «медведь») хлестал веником по спине входивших гостей. «Подозрительного человека» (колдуна) поили вином, смешанным с золой, собачьими экскрементами, над дверью втыкали нож. Часто в защитных целях применяли шумовые эффекты: стреляли из ружья, стучали палками по заслонкам, пустым ведрам или об стену, били горшки. У эрзи бытовал специальный обряд
кудань ливтема, который совершали в последний день свадьбы, чтобы выселить из избы нечистую силу, проникшую туда со случайными гостями. По поверью, если не исполнить этот обряд, то в доме житья не будет: нечистые духи останутся в нем плясать и петь по ночам.
Ходовецкий Д. Свадебные обычаи современной мордвы. 1780 г.
Biblioteka Narodowa
Обряды совершали с предметами домашнего обихода, одеждой, постелью, ритуальным хлебом и пирогами. Перед замесом теста трижды по часовой стрелке обводили лучиной вокруг квашни. У мокши бытовал специальный обряд окуривания одежды невесты. Перед свадьбой к одежде молодых прикрепляли иголки и булавки, а под их постель клали острые предметы (ножницы, топор и т. д.).
Хейкель А. О. Мордовская невеста из деревни Армания Нижегородской губернии. «Мордовские костюмы и орнаменты», 1896 г.
Smithsonian Libraries
В первую брачную ночь молодых в сопровождении свахи и дружки отправляли в амбар, где на потолке не было земли. Проводы проходили под эротические песни, которые должны были способствовать благополучному оплодотворению и в то же время оберегу от злых сил.
Мифологическое приобщение невесты к новому дому проявляется в обрядах лемдема (м., э. «наречение невестки в доме мужа новым именем, совершаемое около печи»), эши лангс лихтемась (м. «вывод невестки к роднику, колодцу»).
Мифологические представления, связанные с понятием верха и низа, прослеживаются в мокшанском обряде куцьфнема (куцемс — «подняться»), совершаемом обычно на второй день свадьбы. Невестка должна была найти близких родственников жениха, которые специально поднимались на крышу сарая или на дерево (чем выше, тем лучше — ближе к небу), и одарить их. В эрзянском послесвадебном обряде органь сявордома («выливание дрожжей») призывали мифических покровителей и умерших предков на последний свадебный обед, затем выливали дрожжи из пивных бочек на чистое место.
У этнографической группы мордвы-шокши бытовал обряд сериямот (серемс — «громко звать»). Его совершали во время Великого поста в первую весну после свадьбы: обращались к молодым с песнями, величали их. Девушки ходили от дома к дому, пели и требовали угощений, которыми молодая семья должна была их угостить. Этот ритуал отражал благотворное влияние молодой пары на пробуждение природы.
Мифологические представления о душе и смерти
Сотворение и оживление первочеловека. По представлениям мордвы, душа человека — это дыхание, вайме (ваймонь таргама м., ойме, оймень тарксема э. — «дыхание вытаскивать; дышать»), первопричина жизни, появления живого человека. Как мы уже упоминали, в антропогонических мифах мордвы первочеловека создает верховный бог: у эрзи Чипаз — из песка и глины, у мокши Шкай — из пня дерева. В мифах мордвы-эрзи Чипаз вдыхает свое доброе дыхание (душу) в созданного им первочеловека.
В некоторых антропогонических мифах отразилась идея бессмертия души: по поверьям терюхан и эрзян Нижегородской губернии, первый глиняный человек обрел божий облик, когда на него упало полотенце Чипаза. Шайтан попросил Бога вдохнуть в первочеловека душу, чтобы оживить его. Демиург соглашается с условием: после смерти душа человека возвращается к нему, а тело — к демону. С тех пор душа человека возвращается к своему Создателю на полотенце, которое Чипаз опускает до Земли, чтобы завернуть в него душу. Тело же, творение Шайтана, отправляется обратно в землю.
Место обитания души. Души неродившихся людей находятся за тучами, в доме богини Анге Патяй. Она посылает на Землю своих помощниц с душами людей, и сама невидимо присутствует при рождении детей. Можно предположить, что бог Чипаз уходил за тучами в дом к своей супруге Анге Патяй за душой для созданного им первочеловека. В текстах молитв Нишкепаз создает звезды, которыми стали души счастливых людей.
По более поздним воззрениям, человек берет душу при рождении от матери и находится она в сердце человека. Полагали, что при жизни душа может покидать тело во сне до полуночи. В это время душа летает и может быть где угодно, в незнакомых местах или у родных, и все это происходит как наяву. Верили, что спящего человека нельзя будить — испугаешь душу, и если она не успеет до пробуждения войти обратно, человек может умереть.
Внешний облик души представляли по-разному. По поверью, душа расстается с телом после смерти, превращаясь в светлое голубое облачко. В погребальных и поминальных плачах душа иногда описана как зеленая бабочка, что символизирует ее воздушность.
Когда человек умирает, принято говорить ваймоц лиссь (дословно: «душа вышла»), оймензэ нолдызе (э. «душу выпустил»). В некоторых причетах по матери душа отделяется от тела и улетает, в других — летит и опускается на крест. Всевышний, услышав голос души, сверху опускается и прячет душеньку.
По обычаю, возле умирающего ставили стакан с водой (вайме ведь м., ойме ведь э. — «вода для души»), которой душа умывается. Поверх клали щепку, символизировавшую мост в потусторонний мир. В стакан с водой опускали монету, чтобы задобрить душу, рядом клали лепешку или хлеб.
Кто забирает душу. По представлениям мордвы, человека лишает жизни Ваймонь сявись (м. «тот, кто забирает дыхание, душу»). Он приходит за дыханием перед смертью человека. В фольклорно-мифологических источниках смерть представлена в различных образах: в виде костлявого страшного старика, пешего или на сивой лошади или суровой женщины в белой одежде, которая вынимает душу пальцами через рот. В других сюжетах нет конкретного образа смерти, она просто безобразная, страшная, черная, вооружена косой, саблей или ножом-тором, который носит в медном кувшине, наполненном кровью, и подрезает им жилы на ногах, а потом и во всем теле.
В эрзянских причитаниях Бог пускает за душой три луча — зеленый, черный и белый — и отнимает ими силу ног и рук. Иногда же вместо лучей он спускает с Неба на веревках зыбку и посылает трех святых: первый лишает человека памяти, второй — силы в ногах, третий берет душу, заворачивает в белый платок, кладет в медную зыбку, накрывает шелковым полотенцем и относит к берегу мыть.
Место, где обитает душа покойного, определяет Назаромпаз. Души хороших, добрых людей он отсылает к старшему брату Нишкепазу, плохих, злых — к Шайтану. По религиозным воззрениям мордвы, как и многих других этносов, души покойников уходили в потусторонний мир, который делится на светлый (на Небе) и темный, находящейся где-то
