вмешательство добрых, а иногда злых сил. К примеру, в мокшанской песне «Васальгя» родители вымаливали одну-единственную дочь, которая впоследствии стала женой Пурьгинепаза, снохой верховного бога Шкабаваза.
Чтобы забеременеть, совершали различные магические действия. К примеру, ворожея делала куклу из теста и в полночь вместе с нерожающей женщиной шла на берег реки. Женщина, сняв пояс, крест, распустив волосы, падала ничком. Ворожея шептала молитву, дула, говорила: «На, вот это тебе, а нам дай своего. Мы просим у тебя и сами даем тебе».
В основе дородовых поверий и примет эрзя и мокша лежит мифологический принцип «подобное вызывает подобное». Для беременной существовали различные табу: нельзя смотреть на пожар (лицо ребенка спалишь), на покойника, на калек (чтобы ребенок не умер и не родился калекой), нельзя посещать кладбище, бить свинью (ребенок родится со щетиной), перешагивать через коромысло, оглобли или дугу (чтобы ребенок правильно располагался в чреве матери), нельзя есть зайчатину (иначе младенец родится с заячьей губой) и др.
Считалось большим грехом обидеть беременную: по представлениям мордвы, в период беременности ребенка охраняет покровительница дома Кудава. Предосудительным было отказать беременной женщине в желанной пище, иначе ребенок всю жизнь будет ощущать недостаток в этой пище. Нередко это сочеталось с суеверным страхом перед беременной как опасным существом.
По народным приметам, основанным также на принципе сходства, пытались узнать пол будущего ребенка: если у беременной живот круглый, родит девочку, заостренный — мальчика; беременная найдет пуговицу — к девочке; если у последнего в семье мальчика волосы на шее заканчиваются прядкой, следующей в семье родится девочка. У мокши, если беременная, показывая руки, поворачивает их ладонями вверх, родится девочка, если вниз — мальчик. На второй день свадьбы эрзя подбрасывали вверх кусок хлеба. Если он падал кверху коркой, родится мальчик, мякишем — девочка.
Из-за принципа подобия во время родов женщина должна освободиться от всех застежек, поясов.
У мордвы, как и у других народов, бытовало поверье о магической силе узлов и их особой роли в наиболее ответственные моменты. Поэтому для облегчения родов развязывались все узлы как на одежде роженицы, так и в доме. У женщин, рожавших впервые, или при трудных родах распускали волосы, обводили вокруг роженицы венчальной свечой, стреляли из ружья, открывали церковные ворота, били в колокол; эрзя обращались к Анге Патяй — покровительнице женщин при родах, хранительнице здоровья роженицы и младенца.
Мокша и эрзя старались скрывать приближение и процесс родов, которые обычно проходили в бане, в хлеву или за печкой. У эрзи о начале родов не сообщали даже матери роженицы. Существовало поверье, что женщина и младенец в это время наиболее уязвимы для сглаза, порчи, поэтому во время родов повсеместно закрывали печную трубу и окна, чтобы ведун не смог проникнуть и испортить ребенка. Рядом с роженицей от сглаза также клали хлеб.
Моллин Й. Т. Женский пояс. 1866 г.
Mollin, Joseph Theodor. Suomalais-ugrilaiset kokoelmat. The National Museum of Finland
После родов, по обычаю, мужу давали выпить настой полыни с солью и перцем, приговаривая: «Как жене было трудно, так и ты помучайся».
Роженице помогала повитуха. Чтобы родился еще один сын, послед зарывали под святым углом, а если девочка — на чужом поле. Если женщина не хотела рожать в следующие несколько лет, послед зарывали соответственно на третий, четвертый, пятый день. Если вообще не желали детей, послед клали в изношенный лапоть и забивали осиновым колом в болото.
Заслонка печная.
Из фонда ГБУК «Мордовский республиканский объединенный краеведческий музей имени И. Д. Воронина»
В магических целях использовали и такие приемы: свивали пуповину вместе с волосами матери, чтобы ребенок был привязан к ней и заботился; чтобы девочка стала хорошей ткачихой, отрезали часть последа и забивали его в прялку или ткацкий станок. Примечали: если сберечь первый зуб ребенка до совершеннолетия, то он никогда не покинет родителей.
Недоношенного ребенка, предварительно завернув в пеленку, трижды на лопате засовывали в теплую печь, откуда перед тем вынимали испеченный хлеб. В это время мать должна была спросить, что пекут. В ответ звучало: «допекаю жить-поживать». В этих же целях нередко имитировали новое рождение. Мать ложилась на то место, где проходили роды, за пазуху ей клали ребенка, а затем повитуха вытаскивала его.
Ритуалы очищения, омывания в бане были обязательны, так как мать и ребенок, по представлениям мордвы, после родов находятся во власти нечистых духов. Роженицу мыли не менее чем в трех банях. Однако до 40 дней после родов она все еще считалась нечистой: ей нельзя было ходить в церковь, на кладбище, в дом с покойником. После рождения ребенка на конек избы вешалась лыковая перевязка лаптей. По поверью, если перевязка скоро сгниет или оборвется, новорожденному не прожить долго.
К приходу отца и гостей в баню повитуха брала младенца и клала на столбик около печки, чтобы представить Юрхтаве, божеству рода. В первый день после рождения устраивали ритуальное моление хлебу. Сразу после родов к роженице не допускали никого, пока она не сварит крутой каши и не напечет блинов.
По традиции, после появления малыша на свет подоконник посыпали золой, крестили окна, а вокруг новорожденного обводили березовой метлой и просили священную березу охранять его от дурного человека и сглаза. По мифам эрзи, судьбу новорожденного определяла Нишкенде тейтерь — старшая дочь богини Анге Патяй и Чипаза.
С момента рождения стремились узнать судьбу будущего младенца. Принято считать счастливыми детей с большой макушкой, длинными волосами, с тяште мархта (тяште м. — «звезда») — родинками и родимыми пятнами, рожденных пильге лангса (м. «ногами вперед») с кусочками последа. Если девочка похожа на отца, мальчик — на мать, будут счастливыми. Характер детей примечали по цвету волос: рыжеволосые — бойкие, черные со светлой прядью и младенцы, родившиеся с зубами, — ведуны.
У эрзи проводился специальный обряд укладывания младенца на третий день после рождения в колыбель, которую подвешивали к потолку в середине комнаты и закрывали обычно онавой — холстом, которым была покрыта невестина кибитка, или шамурвайcа («платок невесты»). Так надеялись уберечь ребенка от болезней. В этот день пекли пироги, три раза крестили люльку ножом или косырем, клали под подушку пирог, ножницы. Толкнув колыбель, бабушка произносила: «Качну в сторону ног, сильные ноги пусть будут, в сторону головы, умный пусть будешь». Затем она становилась спиной к люльке и, толкнув ее, говорила о том, чтобы ребенок больше спал, не плакал. Чтобы следующим родился сын, в колыбель клали мужские вещи.
