я плечами. — Давайте, я придумаю, как нам выйти, потом позвоню своим друзьям, и мы раскатаем этот сраный заводик по кирпичикам.
— Не, — тут же дал заднюю Михалыч. — Это ты, девка, как-то прям очень резко. Как понос.
— Вот! — поднял указательный палец актер. — Нельзя так резко. Есть же законные методы. Ну, там, не знаю… Императору прошение написать?! В газету еще можно написать. Журналисты понаедут, тут начнут шнырять…
— Зарубят их шашками, да все дела.
— Этих не зарубишь, — поморщилась я, вспоминая самые перлы последних дней. — Они как тараканы. А и зарубят парочку, не жалко!
Александр тоже поморщился, но вслух поддерживать мои кровожадные пожелания не стал.
— Но я согласен с Олей, что надо вначале выбраться на волю. А уже оттуда как-то вам помогать. Уверен, что есть какие-то тайные ходы или варианты «для своих».
— А вы, ребята, не промах, — кивнул Михалыч. — Варианты в самом деле есть. Но с чего бы нам вам помогать?
— Потому что мы можем помочь? — предположил Александр.
— Пхееее…
Бугаи синхронно хехекнули.
— Вы извините, но у нас нет вам веры. Появились вы странно, выглядите подозрительно. Про себя ничего не говорите, а ежели и скажете, так наврёте с три короба. Мы вам поможем, а вы фьють и нету вас. Даже если сами и не захотите, нет никаких гарантий, что всякие обстоятельства не помешают.
— Ну, что же вы так сразу. Вы бы спросили, мы б вам и рассказали о себе.
— Вот еще, брехню всякую слушать, — отозвался касочник. — Наши-то со скуки какие только сказки о себе не придумывают. Уж уши устали всякий бред слушать.
— Зачем же, — с достоинством отозвался Александр. Вот я, например, известный актер и певец. У меня вышли две золотых пластинки. Правда, давно.
— Наркоман, что ли?
— Это было давно, — вздохнул актёр. — Я с тех пор завязал.
— Так и думал, — вздохнул Михалыч. — Нормальные люди с небес на заводы не прыгают.
Мы потупились.
— Не, ну не настолько…
Взгляды всех присутствующих уставились на меня.
— Даже не знаю, что сказать, — вздохнула я. — Я вообще из полиции. Но меня уволили.
— Вы превзошли все наши самые смелые предположения, — вздохнул касочник. — И вы предлагаете отпустить на волю легавую и наркомана-песенника, в надежде, что они чем-то смогут нам помочь?
— Согласен, — кивнул Александр. — В такой интерпретации это звучит не очень, но…
— Ладно, Пар и Молния с вами, — внезапно махнул рукой Михалыч. — Это настолько бредово звучит, что может сработать. Как минимум, хуже уже не будет, потому что хуже просто некуда. План нынче таков, что его невозможно выполнить за круглосуточную смену. И даже за две, наверное, не получится. Лично я предлагаю рискнуть и помочь этим двум ненормальным выйти за стены нашего чудесного завода.
— Михалыч, ты чо, в литейном цехе чего-то нанюхался?
— А я поддерживаю Михалыча, — подал голос обладатель кото-брошки. — Бабу валить всё равно никто не будет. Да и этого худого тоже вроде как грех.
— Но вы же не верите всерьёз?
— Никто не верит, — отозвался второй бугай. Без брошки который. — Но мы так давно ни во что не верим, что как будто уже можно было бы и поверить хотя бы во что-то. Почему бы и не в этих придурков?
— Спасибо, ребята, — улыбнулся актёр. — Вот вам моё слово — мы не подведём!
— Ой, не балякал бы попусту. Впрочем, что там твоё слово.
Повисла напряженная тишина.
В этой тишине особенно громко прозвучала рулада желудка Александра. Тот покраснел.
— Простите, мужики, просто напряженный день. Не менее напряженный вечер. Да и ночь не балует спокойствием. Нет ли у вас тут служебной столовой, где можно по талону перехватить борща и беляшик?!
— Точно наркоман, — вздохнул касочник. — Какую тебе еще столовую?! Может, ресторан еще подать?
Актёр вздохнул.
Мне на волне адреналина пока есть не хотелось. Хотя, как известно, есть и спать надо при первой же возможности и впрок. Сейчас тут тихо, спокойно, вполне безопасно (если не считать четырех мужиков с неясными намерениями), и мой желудок тоже жалобно взвыл.
— На воле пожрёте, — отозвался касочник.
— Всецело разделяю это предложение, — согласился Александр. — Подскажите выход?!
— Вариантов на самом деле два, — вздохнул Михалыч. — Я не рассматриваю фантастические, где вы достаете визки, звоните куда-надо и за вами прилетает военный гироплан.
Я печально вздохнула, это было бы прекрасно, но конечный результат нас вряд ли порадует. Даже если ребята попутно решат проблемы рабочих на заводе и надают по шеям охранникам, лично нас-то им придётся проводить на рудники.
— Итак, первый вариант, это мы устраиваем грандиозное восстание, отвлекаем на себя охрану, а вы в этот момент сигаете через стену. Кстати, там проволока под напряжением, но мы вас или повыше подкинем, или вот, кусачки заизолированные дадим. Потом обратно через забор перекинете. Просто они мои любимые!
Михалыч продемонстрировал весьма потёртый инструмент. Александр изобразил лицом скепсис.
— Зря, зря, — покачал головой рабочий. — Хорошие кусачки, надёжные!
— Мы не сомневаемся, — торопливо сказала я, — но ведь в этом варианте будут жертвы среди мирного населения. Зачем вам рисковать головами ради нас?
— Девочка, — вздохнул бугай со значком. — Нам на вас, по большому счёту, вообще покласть вот такой хер, — он показал руками. — Но дать в морду этим зажратым ублюдкам будет безумно приятно. И они не будут нас убивать без разбору. Работать-то кому-то надо. Так, дадут в морду, кого-то по спинам своими нагайками пощекочут, сами же потом в лазарет унесут.
— У меня не сложилось впечатление излишней миролюбивости...
— Тут всё так обрыгло, что если и в расход, то всё едино.
— Простите, а можно еще второй вариант послушать? — робко поднял руку актёр. — Или вы бескомпромиссно настаиваете на первом?
— Мы можем вам показать вход в подземные катакомбы. Чисто в теории, через них можно выйти в пещеры, а оттуда, ежели повезёт, и будет Хозяйка к вам милостива, можно и на поверхность выйти.
— Милостива?
— Хозяйка?
Вопреки моим ожиданиям, мужики не переглянулись и не заржали, мол, провели простачков. Напротив, они как-то воровато оглянулись по сторонам и, понизив голос, а заодно и втянув головы в плечи, пояснили:
— Из катакомб выйти в пещеры просто, держитесь левой стороны, да и всё. А вот в пещерах всё в руках её. Коль понравитесь ей, выведет, а коль ОЧЕНЬ понравитесь, еще и верное направление, и время укажет.
— Время? — вычленила я странное замечание.
— Толку вам будет, коли вы сто лет назад выйдете. Али вам без разницы?!
— Нет-нет, разница есть, — торопливо закивал головой Александр, — не надо сто лет назад. И сто лет вперёд тоже не надо.
— И мне не надо, — открестилась
