я и занималась, пока не охрипла.
Ящерицы доставили нас куда хотели. И схлынули. Я вновь обрела контроль над своим телом.
— Пар и молния, это было незабываемо, — Александр обхватил себя руками, словно замёрз. — Ладно, это было ужасно!
— Мне тоже не понравилось.
— Да, ты ужасно страшно кричала.
— Вот ржавая шестерня, а я надеялась, что грозно.
Александр ничего мне не ответил ободряющего, так что я даже слегка расстроилась, но зато мы дружно кинулись осматривать нашу темницу. Ею оказалась небольшая пещера с ровными, практически гладкими стенами, в которых имелись вкрапления самоцветных друз, испускавших мягкое свечение. Они располагались причудливо и хаотично, но вместе с тем складывались в гармоничную картину.
Возле стен было несколько каменных возвышений.
— Такая трогательная забота о наших спинах, ведь лекари рекомендуют спать на твердом, — произнесла я.
— И тёплом, — удивлённо произнёс актёр, пощупав ближайшую кровать.
Кроме жёстких кроватей со встроенным подогревом, в нашей камере оказался разлом в полу, стыдливо прикрытый каменным выступом. В разлом стекал ручеёк.
— Какой комфортный номер, — с сарказмом произнесла я. — А где тумбочки возле кровати и возможность погасить свет в номере?
В этот момент свет погас.
— Оляяяя, — простонал Александр.
— Милостивая Хозяйка, — произнесла я более уважительно, что и сказать, возможности нашей тюремщицы в самом деле впечатляли. — Простите, пожалуйста. Будьте так любезны, верните нам свет, пожалуйста. На самом деле я боюсь спать без света.
— Милостивая Хозяйка Медной Горы, — тоже просительно произнес актёр. — Я тоже ужасно боюсь спать без света. Будьте так любезны, включите ваши светильники. Оля раскаивается в своей неуместной шутке.
Мы посидели еще некоторое время в темноте, а потом свет вернулся.
— Спасибо, очень красиво получилось, — громко сказала я.
Возле каменных возвышений появились небольшие ниши. С двумя полочками.
— Восхищен, милая барышня, — склонил голову Александр.
— Как ты думаешь, здесь можно пить? — зачем-то шёпотом спросила я. — Я бы хлебнула с того ручейка.
Александр скривился:
— Фу, это же туалет!
— То есть, ты еще не готов пить из унитаза?!
Александр задумался.
Но в этот момент нашу темницу вновь наводнили ящерицы. В одной стене возник пролом, откуда они вышли ровной колонной. А на их трудовых спинках располагались блюда с роскошными яствами. Медные кувшины, украшенные чеканкой и самоцветами, с напитками. И как только бедные рептилии тащили эту немыслимую тяжесть?!
Совершенно волшебным образом ящерицы расстелили на полу между ортопедических спальных мест густо расшитую скатерть, ловко стряхнули со спинок блюда с яствами и кувшины с напитками. Здесь же появились тарелки, столовые приборы в каком-то немыслимом количестве, драгоценные кубки, украшенные драгоценными камнями и даже ваза с живыми цветами!
— Благодарю вас, о несравненная повелительница моих грёз!
И Александр спокойно сел перед скатертью прям на пол и, наполнив кубок из ближайшего кувшина, надолго к нему присосался.
Ящерицы дружно промаршировали к проёму, и стена восстановилась, едва последний маленький хвостик пересёк невидимую границу.
— Ты не думаешь, что, вкусив волшебной пищи, мы теперь навсегда станем пленниками этого чудесного места?
— Я уже вкусил. То есть испил. Ты же не бросишь меня здесь одного?
— Ни в коем случае, о мой брат, — я, наконец, решилась и уверенно плюхнулась рядом, скрестив ноги бубликом. — Названный!
В кувшине оказался клюквенный морс, обильно сдобренный мёдом. Признаюсь, это был один из лучших напитков в моей жизни. Однажды я пила ужасно дорогое шампанское на дне рождения полковника, было вкусно. Но этот морс оказался еще лучше: кислинка клюквы оттенялась мягким медовым послевкусием.
— Пар и молния, это просто восхитительно! — наконец простонала я, узрев дно кубка.
— Что ж, — Александр уверенно подтащил к себе ближайшее блюдо с пирогами. — Раз уж мы вкусили морса, то почему бы не продолжить своё пиршество этими чудесными пирогами?
И он тут же вгрызся в ближайший и застонал от блаженства.
Я вздохнула и поддержала эту безумную пирушку. Откусила пирожок, оказавшийся с рыбой, запила морсом, потом мне попался на глаза бутерброд с паштетом и веточкой зелени, потом миска с горячей ароматной пшённой кашей. Я ела жадно, бессистемно и впрок. Александр, утолив первый голод начал перебирать харчами, искать самое вкусненькое и даже, (о, ужас!) не доедать!
— Знаешь, я читала сказку, где герой вот так попал на волшебный пир, наелся, а потом оказалось, что это был морок. И под видом чудесных яств скрывались объедки, помои и тухлятина.
— О, уверен, что с нами ничего такого не произойдёт. Наша дорогая Хозяйка не может баловаться такими низкими вещами, — он отсалютовал кубком в ближайшую стену.
— Ты что-то знаешь? — наклонилась я вперёд.
— Да, я знаю, что Хозяйка справедлива, благородна и по-своему честна!
— Ты пьяный, что ли?
— Да, я опьянен её несравненной красотой, моё сердце трепещет от предвкушения новой встречи, где я смогу вновь лицезреть покорившую моё сердце, несравненную, благородную и...
— Повторяешься, — буркнула я.
— Рано или поздно ты, сестра, тоже встретишь достойного человека, и тогда я благословлю ваш союз.
— А? — я реально подумала, что он или пьян, или, что гораздо хуже, попал под действие каких-то чар. Придвинулась ближе к Александру, наклонилась вперёд и вбок, так близко, словно собралась его поцеловать и понюхала. — Да нет, не пьян.
И тут Александр мне подмигнул. После чего опять подвис и выдал очередную тираду, как он счастлив здесь оказаться, сражен красотой и всё такое. Потом опять мне подмигнул.
— Ну ладно, — я пожала плечами и отодвинулась. — Я даже не собиралась мешать твоему счастью. Жаль, что здесь нет гитары или рояля. Мог бы написать новый хит для мамок, или что ты там обычно пишешь!
— Пока я сложу песнь о волшебном видении, что посетило меня, о моей музе, прекрасной и недосягаемой!
— Хорошо, тогда я пока посплю, — решила я. — Слагай потише!
Я забралась на ближайшее возвышение, расшнуровала ботинки и положила их под голову. Кто там знает эту Хозяйку, вдруг ночью сопрёт мои отличные почти новые ботинки.
А Александр в самом деле принялся что-то бормотать под нос.
Спала я чутко, несколько раз просыпалась, проверяла наличие ботинок и револьвера, и вновь засыпала, успокоенная.
Александр некоторое время побродил, но вскоре, уставший от выпавших на его долю приключений, забрался на свою кровать и сразу же уснул.
Неудивительно, что, когда я проснулась окончательно, он крепко спал.
Ботинки и револьвер за ночь не пропали. Однако место за стыдливым выступом разительно изменилось. Теперь там располагалась не только расщелина с ручейком, но и имелась огромная каменная ванна на золоченых ножках (ноги были ящериц, разумеется!). Набиралась она с помощью водопада со стены, а слив ловко уходил в туалетную впадину.
Поколебавшись пару мгновений,
