class="p1">— Честно говоря, мне сейчас кажется, что это ты сходишь с ума. Но это же не грипп, с ума поодиночке сходят.
— А от газа коллективно умирают, — буркнула я. — Быстро нассал на рубашку и замотал свою аристократичную морду! Приказы не обсуждают!
Александр послушно снял шейный платок (ржавая шестерня, какое излишество!) и намотал его на лицо. Получилось что-то ужасно модное, в ковбойском стиле.
— Идём, — снова скомандовала я, — мы достаточно отдохнули.
Зал, подсвеченный линиями, закончился, мы оказались в коридоре. Здесь на щербатых кирпичах росли грибы и мох, и оно тоже всё светилось, давая немного света. Так что мы пошли вперёд уверенным шагом.
На развилке свернули влево, как и было велено. Потом опять влево. Потом снова шли. Шли. Шли.
В очередном зале сделали привал. Отдохнули, сидя прямо на полу.
Снова шли.
— Мне кажется, мы идём уже вечность, — произнёс Александр.
— Не больше трех-четырех часов, — тут же отозвалась я. — Средняя скорость пехотинца в условиях ночного марша или плохой видимости три-четыре километра в час. Значит, мы прошли около десяти километров.
— Сколько тянутся катакомбы?
— По моим данным, сам город не имеет настолько большой протяженности. Данных за подземные катакомбы не имеется.
— Данных нет, а катакомбы есть, — глубокомысленно произнёс актёр. — Классика!
— А если мы бегаем кругами? — предположила я. — Кстати, какое сейчас время суток?
— Как мы можем бегать кругами? — удивился актёр. — Мы же всё время в разных местах.
— Не уверена, — я махнула рукой на стену. — Кажется, такую комбинацию кирпичей, мха и поганок мы уже видели.
— Уверен, что мы идём правильно, — отмахнулся мой спутник. — Делаем всё по инструкции. Значит, скоро выйдем в пещеры.
— Сомневаюсь. Выполнение инструкций не всегда гарантирует результат. Впрочем, главное не допустить паники среди личного состава. Поэтому забудь, что я говорила, уверена, что мы идём верным путём! Продолжить движение!
Мы шли. Шли. Шли.
Казалось, что это какой-то замкнутый цикл, растянутый в бесконечность.
В очередном зале Александр растянулся на полу и просто отказался идти дальше.
— Давай хотя бы немного передохнем. И неужели здесь нет никаких туалетов, водопровода, воды?
— Джакузи, — продолжила я. — Шампанского в бокалах, клубники на тарелочке в сердечках. Ужасный сервис. Оставлю им плохой отзыв в книжку.
— Что? — Александр аж приподнялся на локте. — Ты еще можешь шутить?
— Легко. Хочешь, расскажу анекдот?
Александр с интересом уставился на меня.
— Попали на необитаемый остров прапор, рекрутёр и снабженец...
— Почему без каски на объекте? Кто пустил?
Я вскочила и вскинула револьвер быстрее, чем Александр, кряхтя, встал на карачки.
— Ты кто? Руки за голову, лицом к стене!
— А как я с вами буду разговаривать, жопой, что ли?
Невысокий небритый мужичок в помятой каске ничуть не устрашился, но руки вытянул вперёд, показывая, что оружия в них нет. Был он одет в видавший виды ватник, стоптанные ботинки и штаны с уплотнением на коленках.
— Ты кто такой? — не дала я сбить себя с толку. — Руки держи на виду!
— Дык, мастеровой я, вот, за порядком приставлен следить!
— Кем?
— Кем надо, тем и приставлен. Почему без касок?
— Не положено, — отозвалась я.
— Всем в цехе положено иметь каску и рабочую обувь!
— Нам не выдали, — подал голос актёр. — Кончились, наверное. Или забыли.
— Непорядок, — буркнул мужичок.
— Может быть, вы нам выдадите, да мы пойдём? И водички бы немного. В горле пересохло.
— Не положено! В цехе касок нет. Каски, маркированные "гость", выдаются на проходной. Каждая каска имеет инвентарный номер и источник сигнала.
— Зачем? — искренне удивилась я.
— Вдруг на вас балка упадёт. Вы всмятку, как опознавать — непонятно. Вот по номерочку на каске мы и поймём, кто это.
— А сигнал?
— Вдруг в туалет отойдёте да потеряетесь?!
— Туалет, — воскликнул Александр. — Где здесь туалет?!
— По-большому мы в зал с синей плесенью ходим, а по-малому, вон, в поганки можно. Они только лучше светиться будут.
Александр застонал.
Я тяжело сглотнула.
— Гражданин мастеровой, а вы можете нас вывести отсюда?
— Не положено!
— Но мы же рано или поздно умрём!
— По моим расчётам, смерть наступит в течение пяти-семи суток. Умирать положено в зале с сиреневой плесенью, на местах, пронумерованных знаками 37Х-67/2 и 39Н-68/3.
— А почему не рядышком? — не сдержался Александр. — Вам жалко, что ли?!
А я всё смотрела на ботинки мастерового, и как будто где-то я их уже видела. Хотя ботинки как ботинки. Ничего особенного.
— Склад заблудившихся гостей необходимо пополнять в порядке очереди, от дальних мест в сторону выхода, укладывая гостей поочерёдно головами или ногами по линии наполнения. Освободившиеся места необходимо пополнять в первую очередь.
— В смысле освободившиеся места? — я легонько повела револьвером смещая центр мишени.
— Место 37Х-67/2 является освободившимся от предыдущего гостя и требует заполнения в первую очередь.
— А куда делся гость с этого места?
— Дык, воровство, как и везде.
Мастеровой переступил ботинками и виновато пояснил:
— Боремся, боремся, планы выполняем, смертность и травматизм на производстве снижаем, а воровство никак не можем искоренить!
— Да ты сам ворюга! — наконец связала я в голове ту картинку, которая крутилась и никак до этого не складывалась. — Я эти ботинки уже видела на том рабочем, что нас сюда отправил, а потом охрану отвлек.
— Наблюдательная, — кивнул мужичок. — Да только это мои ботинки, мне в двадцать шестом году их на складе под запись выдали. О чем я в ведомости крестик чирканул.
И тут внешность мужичка подернулась рябью и перетекла в того, про которого я вспомнила. Они были похожи, как братья, да не совсем: немного разный рост, чуть разный цвет щетины на лице, глаза более светлые; у нового, или вернее старого, облика выбился светлый вихор из-под каски. А вот каска и ботинки изменений не претерпели.
— Кто ты такое?
Александр потянулся рукой ко лбу, но остановил её на полпути, вместо этого вытянув указательный палец вперёд, и обвинительно направил его на мужика.
— Дык, мастеровой я, приставлен за порядком следить в цеху, план выполнять, нарушения отслеживать.
— Какой такой порядок, — возмутился актёр. — У тебя тут вон труп среди бела дня украли!
— Ну, почему среди бела дня, самая ночь была внаруже. Темень, аж глаз выколи. Да и не труп то был, шевелиться мог, долото мне дал да и ушёл, когда я отвернулся.
И тут Александр громко хлопнул себя по лбу.
— Точно, надо откупиться, чтоб морок спал. Оль, у тебя есть инструмент какой-то?
— Посмотри в ботинке, — попросила я. Рука ещё не потеряла свою чувствительность и даже не дрожала, но я знала, что это время не за горами.
— В правом или левом? — напряженно спросил Александр, меж тем споро обшаривая
