свободной от борьбы, ненависти и собственного имени, и то, что сейчас, возрождённая спустя века, она вновь держала Чжунбань в руках, чувствуя глубокое умиротворение и радость, пожалуй, можно было считать великой иронией этого мира.
Заполняющие звуки рассекаемых воздух движений сливались в окутывающую комнату мелодию, а в душе за секунду что-то умирает и возрождается одновременно. Когда-то, живя в изгнании у водопада в горах, она часто повторяла эту комбинацию движений, очищая свои тело и дух и успокаивая томящихся в земле мертвецов. Что она помнила из своей прошлой жизни, кроме преследующих её ярости и боли? Обуздала тёмную силу, но потеряла всех, кто был ей дорог, оставшись наедине с собственными демонами. Сы Вэй боялся весь мир заклинателей, но чего боялась она сама? Лючжи опускает гуаньдао и беззвучно усмехается: все её главные страхи уже давным-давно сбылись.
Значило ли это, что она стала бесстрашной? При мысли об этом хотелось откровенно смеяться. Бесстрашной? Скорее, пустой и лишившейся способности воспринимать боль в любом её проявлении. Потерянная и ставшая мёртвой ещё при жизни, потеряв к ней всякий интерес. Живой мертвец. Вот кем она была раньше. А сейчас? Кем Лючжи была сейчас? Встречаясь взглядом с облокотившимся на дверной косяк Ван Ияном, в голове невольно возникает мысль, что сейчас она снова жила и чувствовала жизнь, точно зная, что в этом мире существует человек, который готов ждать её целое тысячелетие.
Лючжи закрывает глаза, переводя дух, слышит шум деревьев за окном и позволяет себе абстрагироваться от окружающей её действительности. В голове сама собой всплывает мелодия, услышанная когда-то давно, ещё во время их с Ияном совместной охоты на нечисть в прошлой жизни, и застрявшая в подсознании на все эти годы. Она помнит, как была раненой и бредящей, и как Ван Иян отдавал ей свои духовные силы, напевая похожую на колыбельную мелодию, которую Лючжи сможет воспроизвести по памяти даже через ещё сотню лет. Она улыбается собственным мыслям и поворачивает голову к стоящему в дверях мужчине, смотрящему на неё немигающим задумчивым взглядом.
— Помнишь нашу вылазку на Сумеречные болота? Меня тогда ранил водный гуль, а ты выхаживал меня, пока не пришла подмога.
Лючжи смотрит на окутанное отбрасываемыми зажжённым торшером тенями идеальное лицо Ияна и ловит себя на мысли, что не сможет отплатить за чужую преданность ни в этой, ни во всех последующих жизнях — настолько велика была цена. Все эти долгие столетия душу Ван Ияна разрывало на части от боли и тоски, а помыслы были лишь о том, как защитить её, непутёвую Сы Вэй, наславшую на себя ненависть всего заклинательского мира.
— Тогда я впервые понял, что переживаю за тебя.
Голос Ияна низкий и мягкий, обволакивающий и выражающий полную покорность. Теперь Лючжи знает, какую боль в себе скрывает эта покорность.
— Ты всегда был рядом. Всегда был на моей стороне. Даже когда я думала, что это не так.
Ван Иян смотрит немигающим взглядом в лицо Лючжи, словно что-то обдумывая, и делает шаг вперёд, сокращая между ними дистанцию.
— Я так сожалею, что тебе пришлось пройти через всё это. Нужно было наплевать на все правила клана, вывезти тебя из Империи, спрятать от всех…
— Не нужно сожалений. Это всё осталось далеко в прошлом. Незачем сожалеть о том, что уже прошло, — усмехается Лючжи, наблюдая, как Иян останавливается в метре от неё. — Я снова жива, свободна и счастлива.
Лючжи всматривается в до боли знакомые глаза и неожиданно ловит себя на мысли, что у них с Ияном была одна история на двоих, которую они прошли по-разному, и прошлое, которое переплелось с их судьбами так плотно, что уже было и не отделить. Каждый из них совершал свои ошибки, и каждый из них сейчас нёс на душе свою боль. Лючжи помнит, как отпустила руку Ияна там, над обрывом, чтобы не тащить его на дно пропасти вместе с собой, а Ван Иян помнит, как не удержал руку самого дорогого для него человека.
— Ты действительно ждал тысячу лет, — шепчет Лючжи, пытаясь совладать с переполняющими душу эмоциями. — Стоила ли я того, Ван Иян?
В прошлой жизни на их руках было столько крови, что хватило бы на целое озеро, они прошли через слишком многое, убивали из необходимости, видели войну и её ужасы, уже давно растеряв свою святость, и были слишком схожи в своих историях. Оба не святые, но всё ещё способные следовать своим принципам. Лючжи не могла почувствовать и в полной мере понять, что Иян испытал за эту тысячу лет, но могла попытаться это представить, задыхаясь от фантомной боли. Тысяча лет скорби, терзающей душу вины и разрывающей сердце боли. Лючжи не знала, как Иян выдержал это и не сдался, потому что сама она эту тысячу лет провела в забытье, не помня и не чувствуя ничего.
— Всегда. Ты бесценна.
Лючжи чувствует, как непроизвольно начинает щипать глаза, и, повинуясь рвущемуся из груди порыву, протягивает к Ияну руку, укладывая ладонь на его щёку. В глазах мужчины мелькает удивление, но он не отстраняется, послушно позволяя Лючжи делать всё, что ей хочется. Она делает глубокий вдох и совершенно точно решает, что Ван Иян уже достаточно настрадался. Лючжи была переломана своим прошлым вдоль и поперёк, как и Ван Иян, и сейчас она готова признать, что все они здесь лишь расколотые на части призраки самих себя, с кровоточащими незаживающими ранами на сердце.
— Я так рада, что ты нашёл меня, — тихо говорит Лючжи, поднимая взгляд.
Лючжи видит в золотых глазах своё отражение и делает ещё шаг, вставая практически вплотную. Она чувствует чужое горячее дыхание на своей щеке и скользит подушечками пальцев вниз, вдоль бьющейся на шее жилки, цепляясь за край ворота и немного сминая ткань рубашки, касаясь тёплой кожи.
— Сы Вэй, — всматривается в чужое лицо Иян, и Лючжи, словно что-то наконец-то для себя решая в этот момент, улыбается широкой искренней улыбкой.
— Ты мне нужен, Иян. Был нужен тысячу лет назад и будешь нужен в каждой моей новой жизни, — почти что шепчет она, словно спрашивая разрешения, и Ван Иян, с трудом беря под контроль взрывающийся внутри него фейерверк чувств и эмоций, понимает её правильно: скользит ладонью по щеке и осторожно притягивает к себе, легко накрывая мягкие губы и одновременно распадаясь на тысячу атомов.
Лючжи чувствует, как рука Ияна смещается ей на затылок, перехватывает губами его дыхание и отвечает, словно впитывая в себя все не высказанные, но передаваемые через поцелуй чувства. Ван
