- Ничего, справимся. Вырастим.
Я ничего не утаивала от неё, что случилось на той вечеринке. Единственное, о чём я умолчала – то, что знаю, кто является отцом моего ребёнка. Для мамы и для моей подруги Катьки (которая пришла в ужас, узнав, чем закончилась её затея вывести меня из зоны комфорта) тот парень остался красивым обаятельным незнакомцем, с которым я протанцевала весь вечер.
Впрочем, спустя несколько лет, когда Чемерис приехала в наш город и наведалась к нам с Тимкой в гости, ей хватило одного взгляда, чтобы понять, чей это сын. Если на первых детских фотографиях Тимки, которые я ей отправляла, у него в основном прослеживались мои черты, то совсем скоро они вытеснялись чертами Макса.
- Ник, это же… Он же точная копия Семёнова! - прошептала Катя, прижимая к себе крестника. – О господи, Ник! Так это ты с ним тогда…
- Да, Кать.
Отпираться было бессмысленно, поэтому я просто кивнула в ответ, стыдливо опуская свой взгляд на чашку с дымящимся чаем.
- Что ж ты наделала…
- Кать, мы ему не нужны. У него своя жизнь, в которой нам нет места.
Подхватываю сонного Тимку на руки и отношу на кухню. Усаживаю на диван и включаю мультики – лучшее средство, чтобы сынуля окончательно проснулся и приступил к поглощению молочной кашки.
Пять лет назад я была уверена, что мы не нужны Максу. Зато теперь я увидела в своём телефоне несколько сообщений от Семёнова, куда мы можем сходить вместе с Тимкой в выходные, помимо прогулки. Казалось, Макс прошерстил всю афишу нашего города и знал все детские развлечения, которые могут понравиться четырёхлетнему мальчику.
Прижимаюсь лбом к холодному стеклу, наблюдая как за окном медленно кружится рой снежинок.
Если Катюха без труда, смогла узнать в моём сыне черты Макса, даже спустя несколько лет после выпуска из академии, то может и он догадается сам, когда узнает Тимку поближе? И это избавит меня от необходимости самой начинать тяжёлый разговор…
Впрочем, на следующий день этот вопрос перестал занимать все мои мысли. Потому что судьба решила, что лимит новогодних чудес, которые обрушились на мою жизнь, подошёл к концу. Придя на работу после новогоднего утренника сына, я обнаружила, что меня уволили.
Глава 25
- Мальчик, водо... кофе нам принеси! - щёлкает в воздухе пальцами Огонькова, едва мы отказываемся с ней за столиком в небольшой кофейне, что располагалась недалеко от её работы.
- А вам какой? - ошарашенно уточняет бариста.
- Вкусный и побольше! А если добавишь туда пару капель живительного ирландского напитка, получишь щедрые чаевые!
- Жень, ты с ума сошла?! Середина рабочего дня... - качаю головой, рассыпая по щекам горькие слёзы. Но тут же вспоминаю, что мне в отличие от подруги ни на какую работу больше не надо. И от этого я начинаю ещё сильнее обливаться слезами.
- Ой, да что там от пары капель будет! - отмахивается Огонькова, вновь поворачиваясь ко мне и тут же замечая Ниагарский водопад, который хлынул из моих глаз. - А ну не реви!
- Жень, ну как же мне не плакать...
- «…была у меня избушка лубяная, а у лисы ледяная», - протягивает Женька тонюсеньким голоском, вспоминая народную сказку. - Ник, ты не бедный зайчик, чтобы просто сидеть и наматывать сопли на кулак! Этого козла и засудить можно за неправомерное увольнение!
- Но ведь он прав, - с грустью вздыхаю я. - Я сама во всем виновата...
А началось всё с костюма зайчика. Только не того, который сокрушался из-за лесной недвижимости, что отобрала у него хитрая лиса, а новогоднего костюма для Тимки. Потому что накануне утренника на генеральной репетиции один из мальчиков умудрился порвать Тимохе и жилетик, и штаны. Мама виновника происшествия категорически отказалась восстанавливать костюм своими силами. Потому что «у неё вообще-то дома ещё двое детей, за которыми надо следить». И муж, которому надо наготавливать тонну еды перед сменой. И вообще у неё руки растут не из того места, чтобы нормально заштопать одежду. А Веронике Сергеевне следить за оравой детей не надо, и мужа с непомерным аппетитом у неё в наличии нет, зато есть швейная машинка. Тут мне как раз припомнили, как я вызывалась в родительском комитете шить детям костюмы для праздника осени.
- Ну вам же несложно? - скорее утвердительно, чем вопросительно заявила эта мать-героиня.
Конечно, мне было несложно. Не могла же я позволить своему сыну идти в порванном и изрядно испачканном костюме! А судя по пятнам на жилетике с меховой опушкой и бывшей когда-то белоснежной рубашке, Тимка с тем хулиганом сцепились на репетиции будь здоров.
Пришлось ночью, уложив Тимоху, подшивать костюм, а потом спешно застирывать его и сушить феном. Что за зверь такой сушильная машина я знала только понаслышке, и наличие дома такого агрегата было мне совсем не по карману.
Вот зачем я поддержала идею закупить мальчикам костюмы зайчат! Надели бы, как обычно, белые рубашки, шортики и ушки! Но нет же, вечно мне хочется, как лучше. А расплачиваться за это «как лучше» в итоге пришлось своим собственным сном!
Утренник, по традиции, немного задержали, но я не особо переживала по этому поводу. Начальника я предупредила накануне, что из-за ёлки в детском саду, приду на работу позже. Я специально отпрашивалась у Ильи Глебовича заранее – аж за две недели, когда тот был в благосклонном настроение, ходил, напевая неприличные песенки, и подмигивал нашим девочкам-продажникам.
Ничего не предвещало беды. Тимка выступил хорошо, маршрутку долго ждать не пришлось. Внутри даже оказалось несколько свободных мест, хотя обычно, отведя Тимку в садик, я с огромным трудом залазила в маршрутку, и до самой работы ехала словно селёдка в бочке. Это и сыграло со мной злую шутку: едва я уселась на сиденье и прислонила голову к окну, как меня тут же сморил сон.
Очнулась я на конечной остановке от недовольного возгласа водителя, и даже не сразу поняла, что произошло. А когда осознала, что нахожусь на другом конце города, то чуть не поседела. На телефоне, на котором я забыла убрать беззвучный режим, был с десяток пропущенных вызовов от коллег. Нужно было срочно мчать на работу! На карте оставались последние деньги, которые я, как могла, растягивала до заветного аванса, но без такси в данной ситуации просто нельзя было обойтись. Если ехать обратно на маршрутке, то я окажусь на работе только после обеда. А за это от шефа точно прилетит нагоняй, даже если он сегодня пребывает в особенно хорошем настроении.
Но человек, который встретил меня в офисе, точно не пребывал в хорошем настроении.
- Явилась?! - Илья Глебович зыркнул на меня потемневшим от гнева взглядом.
Ярко-красные пятна, которые украшали его гладко выбритую физиономию, очень недвусмысленно намекали, что ещё недавно стены офиса сотрясались от его грозного рыка.
- Илья Глебович, простите, пожалуйста, я...
- Заявление мне на стол, Орлова! - процедил директор, не дав мне возможности ничего объяснять.
- Объяснительную? - дрожащим голосом переспросила я.
- Подписанное заявление об увольнение. Маша распечатала, положила тебе не стол образец.
- Из-за одного опоздания?! - невольно повышаю голос, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.
- Одного опоздания?! А тебе напомнить, что ты каждый день уходишь на полчаса раньше, недоделав свою работу?
- Но...
- Или про то, что ты приходишь в притык к началу рабочего дня, хотя у нас в организации уже в восемь ноль-ноль все должны находиться на своих местах с включенными компьютерами! Ты что думаешь ты тут на каких-то особых условиях, Орлова?!
- Но мы же договаривались с вами... У меня же ребёнок...
- Здесь у каждого второго ребёнок! А некоторых по два или три! И не надо мне тут реветь и давить на жалость своим статусом матери одиночки! Думать надо было головой, прежде чем рожать, как ты жить собираешься и работать, если помощи никакой нет!
- Илья Глебович…
