свободную комнату, спрятаться там и снова заблокировать дверь.
— А я — в домике, — вспомнил одну детскую игру. — Кто водит — лох.
Глава 12
Не знаю, чем там занималась эта цивилизация сотни тысяч лет, на нашей-то планете еще двести лет назад приличных туалетов не было, не то что спутников. В моем понимании за это время можно было придумать все что угодно и стать чуть ли не богами бессмертными. Но нет, с прогрессом тут особо не торопились, такое впечатление, что придумали несколько важных вещей и на этом успокоились. Например — материалы, из которых тут все было сделано.
Снаружи бесилась женская фигура, мой новый чудо-глаз переводил инфракрасное изображение в обычное, так что я словно через прозрачную стенку смотрел, как девушка колотила о дверь руками, ногами, головой и задницей. А материалу обшивки вообще ничего не было. Так я любовался минуты две, только потом сообразил, что в этом ангаре я практически бог, и перевел на себя внутренние камеры слежения.
Группа поддержки из четырех арестантов собралась возле пищеблока на втором ярусе. Периодически то один, то другой… нет, один — Гниллс, исчезал и возвращался уже не с пустыми руками, а со стаканами, компания сидела пряма на полу и орала в поддержку нашей новой напарницы всякую чушь. Многие вещи вообще было трудно себе представить, все-таки в нашем споре мужчина — я, а сделать определенные вещи предлагалось блондинке.
Но та не обращала внимания, атаковала дверь снова и снова, правда, и выдыхалась постепенно, это не в виртмире меня резать. Наконец, она треснула по двери больной ногой, взвыла, скорее от злости, чем от боли, плюхнулась на пол и разрыдалась.
Толстая Мо уверенно поднялась, подошла к девушке, уселась рядом, ухватила ее за грудь, помяла чуток и разочаровано хмыкнула.
— Эй, хватит уже, — решительно сказала она. — А ты выходи. А то я сейчас за твою дверь примусь.
Опасность — она подстегивает умственную деятельность. До этого я на расслабоне давал происходящему течь куда придется, а тут буквально за минуту освоил большую часть возможностей управления ангаром. Я мог повышать и понижать температуру, откачивать воздух до полного вакуума, или наоборот — создать давление до ста атмосфер, мог следить за состоянием внутренних конструкций, которые, как оказалось, были изношены на три четверти, да вообще — в этой коробке я мог сотворить все что угодно. Вот, к примеру, тучу.
Университетское образование, оно только на первый взгляд кажется ненужным, мол, на работе всему научат, а что учил раньше, лучше бы забыть. Нет, у нас была и физика, и химия, и молекулярная биология — к чему только не приложишь математику и астрофизику. Казалось бы, что можно сотворить из обычной атмосферы, упакованной в металлопластиковую оболочку, с конструкциями из полимерных материалов. Но такие опыты мы проводили, пусть и дистанционно, еще там, на Земле.
В ангаре чуть похолодало, и лишняя жидкость осела на тех поверхностях, которые лучше проводили тепло. В частности, на внутренней обшивке, которую я тут же слегка нагрел. Испарившаяся жидкость прошла через крохотный участок локального перепада давления, сконцентрировалась на третьем ярусе, где лежали истребители, и я вывел их из режима консервации. Сработали магнитные ловушки, и пар частично ионизировался. Сгустился, и под действием собственной массы спустился чуть ниже, прямо на границу второго и третьего яруса, над головами Толстой Мо и Эре.
Этот шикарный опыт мы проделывали с профессором ван Смайлдом. Правда, ему никогда не удавалось создать молнию — для этого нужен значительный перепад потенциалов, но у меня-то все было под рукой.
Облако сжалось, на полу второго яруса проступил металлический кружок — место зарядки дрона-уборщика, на него подалось напряжение, сверкнула молния, грянул гром, а потом дождь. Ну как дождь, несколько секунд слипшиеся в крупные капли частички воды падали на парочку, даже не промочили почти.
Но этого хватило, троица возле пищеблока валялась на полу в приступе хохота, а в дверь барабанили уже две женщины. И вот теперь я точно не собирался открывать, если Эри я уже научился убивать, то Толстая Мо — это Толстая Мо. Ее даже Лали боялся.
Он, кстати, сразу сообразил, что если эти две бешеные стервы не доберутся до меня, то достанется всем, до кого они дотянутся, и попытался скрыться в ближайшей комнате. Которая, как и все остальные, была заблокирована.
Блин, если они и Лали достанут, то мне трендюлей уже от троих получать, а этого организм может и не выдержать, так что считай в последнюю секунду я ему дверь разблокировал, Лали втащил в комнату Калхи и зарастил проем. Вовремя, рука Толстой Мо уже к ним тянулась вместе с телом и ногой.
Гниллс спрятался в пищеблоке, и в следующие десять минут оставшаяся троица играла в прятки. Нет, парень он с гнильцой, и вообще я ему не доверял ни на грош, но прятался Гниллс виртуозно, парочка проскакивала мимо него несколько раз, и он прямо под носом у них был, висел, уцепившись за стеллажи, потом осторожно перебрался к воздуховодам, и залез в один из них.
— Сволочи, — Мо устало сплюнула, уселась за столик, хлопнула ладонью. — Эй, блондиночка, садись сюда. Быстро. Рыпнешься — отыграюсь на тебе, я злая. А ты, Дэн, свое получишь, слышишь ведь?
Моя шикарная голограмма появилась в зале, что-то острое пролетело насквозь и чуть не попало в решетку, за которой прятался Гниллс.
— Вот сучонок. Но сориентировался быстро. А ты, чего на него взьелась?
— Есть причины, — уклончиво ответила блондинка, сосредоточенно ковыряя стол десантным ножом. По лезвию пробегали искры, оружие было активировано, хотя нам всем это только предстояло.
— Выкладывай, — решительно приказала Мо. — А ты, дрищ, вылезай из трубы, я заметила, как ты прятался. Не выйдешь сейчас — хуже будет. И вообще, мы хотим нажраться до визга. Как там на планетах говорят, до хрячего? Похрен. Метнись за бухлом.
Гниллс вылез, пулей кинулся к автоматам, и тут же возник перед столиком с двумя большими кувшинами в руках.
— Молодец, — похвалила его толстуха. — Что внутри?
— Сок крагги, психотропы и немного моих фирменных добавок.
— Как протащил? Хотя нет, не хочу знать, давай сюда.
Мо вырвала кувшины из рук Гниллса, протянула один блондинке, и они обе присосались к полуторалитровым сосудам.
— Говори, — потребовала толстуха, когда ее кувшин опустел.
Рассказа блондинки растянулся минут на десять, и в этом отрезке времени я занимал не очень значительную часть. Ну если не считать того, что был тем маленьким камушком, который столкнул с
