Маршрут был проложен, дроны никакой опасности не видели, трактора посередке тоже особо не напрягались, наверное. А мне вот как шило в одно место засунули.
Натянул скаф, прилепил пистолеты и десантный нож, разблокировал люк и вылез наружу.
Прям воспоминания об африканском детстве нахлынули, там природа хоть и не такая была, но — была. И насекомые тоже большие, а животные все очень опасные, особенно гиппо — тех если разозлишь, убежать не получится. Одно из таких животных паслось возле силовой ограды, пожирая кусты, мяса там было не меньше пяти тонн, правда, оно было защищено мощной костяной броней с каким-то металлическим отливом, обычной пукалкой не прошибить, но вот пушкой нашего транспорта — вполне.
Словно в ответ на мои мысли, пятитонник перестал жрать и уставился на меня маленькими красными глазками. Противными такими. Я еще подумал, что такие глаза надо выкалывать, потому что не имеют они права на существование.
Местный гиппо взревел, и начал рыть задним копытом землю, вырывая с корнем растительность. Не для того, чтобы ее слопать, он прям с ненавистью на меня смотрел. Аж мурашки по коже пробежали, я представил, как достаю десантный тесак и пытаюсь от него отбиться, где там у этой твари сердце? Местная анатомия вообще большим разнообразием отличалась, два похожих существа могли внутри быть абсолютно разными — вплоть до количества желудков, сердец и других, только им присущих органов. Например, органического пулемета.
Гиппо напрягся, костяные пластины на боках возле задницы разошлись, и по силовой ограде ударило очередью из дерьма. А поскольку она, ограда эта, была силовой, то есть рассчитана была на крупные обьекты, вся эта гадость полетела в мою сторону. Не долетела буквально метров двадцать — мы как раз начали отьезжать от этого места, упала на землю и задымилась, натурально прожигая почву.
Вездеход удалялся от обгадившегося представителя фауны, я еще подумал, что не догнать ему нас, все-таки едем не так уж медленно. Пока эта тварь подумает, разгонится, уже полкруга объедем. Мозга-то там нет, один жир.
В раскопку земли включилась вторая задняя нога, гиппо заурчал, словно трактор, не тот, который посередке, а настоящий, которым на моей африканской родине негры бревна у белых воровали, и потихоньку начал разгоняться.
Куда ему, жирдяю такому. Так и выкрикнул, а еще фак показал, сомневаюсь, что местные животные такие жесты понимают, но я-то знаю, что это. Значит, факт оскорбления налицо. Гиппо каким-то образом это понял, наращивая скорость вдоль ограды. Близко он приближаться не решался, один раз зацепил, так его отбросило на десяток метров, только время потерял. Но поднялся, и снова почти догнал.
Первые четверть часа, и, соответственно, четверть круга я развлекался, выкрикивая всякие глупости. Прям как ребенок, аж самому стыдно стало. Гиппо только сопел, не отставая, периодически пытаясь обстреливать вездеход, но может ел мало перед этим, или пищеварение не очень, но заряды быстро закончились.
И чего-то мне его жалко стало, по сути, издеваюсь над безмозглым существом, он-то не может мне навалять, ограда не пускает. Это как маленького обидеть. Даже представил, что эта груда жира когда-то была маленьким бегемотиком, бегала за мамой в поисках еды, купалась в речке. Вот что нашло, даже прощения попросил за то, что обижал.
И внезапно гиппо отстал. Он что-то проревел, притормозил, а потом и вовсе остановился, и пошел жевать свой подлесок.
Охренеть.
Это что получается, местные животные мысли умеют читать?
Или только это конкретное животное и только мои мысли?
Огляделся — других обьектов для проверки видно не было. И в инструктаже, который нам на линки пришел, по крайней мере мне, тоже ничего о телепатии не говорилось. С детства за собой таких странностей не замечал, не, ну пару раз было — подумаешь что-то, а собеседник поймет, но для этого мыслей недостаточно, надо там жест неприличный показать, или за ляжку потрогать. Собеседницу.
Негрила, который из воспоминаний и мой дедушка, вроде как со своим шестиногим котом общался, но я-то тут совсем не при чем. Да и батя мой, он тоже потомок, от матери постоянно огребал, когда с нами жил, за то, что ее желания угадывать не умел. Ну там насчет шубы или кольца. Или ресторанов. Так что с наследственностью у меня не очень, растворились способности за тысячи лет.
Пока вездеход делал полный круг, я сидел и выцеливал в кустах какую-нибудь животинку. Как назло, никого, но когда мы через сорок минут к гиппо подьехали, а тот продолжал жрать, я подумал, какой он славный бегемот, пожелал ему аппетита хорошего и бегемотихи для их гиппо-секса. Нет, не то что-то с мыслями у меня, гиппо опять разозлился, бросил в меня какашками, правда, преследовать не стал.
Солдат спит, а служба сама по себе, отец так любил говорить. Поэтому я забрался обратно в броневик, сел на свободное сиденье, и задремал — местность неровная, машину покачивало, и это отлично убаюкивало.
Проснулся от того, что Лали врезал мне локтем под ребра.
— Командир, — увидев, что я открыл глаза, начал он, — непорядок.
— Эри на дежурстве, — пробормотал я, пытаясь снова уснуть. И получил уже более острым локтем, с другой стороны.
— Есть хотим, а автомат не срабатывает.
Я выругался — ну да, вся техника на мне завязана, не мои идеи, рабовладельцев наших. Чтобы старший раб следил за младшими. Пришлось разблокировать пищевой механизм — засовывать руку в специальное отверстие, где у меня взяли пробу крови, отпечаток пальца, хорошо хоть остальные анализы не понадобились. Только тогда автомат присоединился к бортовой паутине, включился и выдал первую порцию малиновой слизи.
Ну да, сам виноват, надо было с самого начала активировать, сейчас бы спал спокойно, а не ел эту гадость.
— Отличный плок, — Лали уплетал малиновые сопли за обе щеки, впрочем, и другие не отставали, — ты чего такой смурной? Все тихо, спокойно, люди знающие мне подсказывали, что тут постоянно так, ничего не происходит. Участок нам дали хороший, делать ничего не надо. Считай, отдых у нас постоянный, живи и радуйся. Сколько там тебе осталось, лет пятьдесят? Ну может надоест потом, наслаждайся тем, что есть.
Успокоил прям. Сам Лали выходил на свободу через год, Калхи — тоже, Толстой Мо для полной выплаты достаточно было пяти лет, Гнилсу — трех. Похоже, только мы с Эри тут застряли надолго, если не навсегда.
Девушка тоже об этом, похоже, задумывалась, но на аппетит это не влияло, только взгляд был грустный.
Участок, который обрабатывали трактора, был относительно новый, и работ на нем
