в последний раз видела герцогиню Сауфскую, графиню Литтл-Таурскую, баронес Фос, Исалину и Лючию, они находились в дорожной гостинице, что на восточном тракте, сразу на въезде в лес.
— Как давно это было?
— Два с половиной, нет, примерно три часа назад, отец.
— Всего три часа назад! Я совершил непростительную ошибку!
Выскочив из кресла, установленного за большим письменным столом, граф схватил со стола серебряный колокольчик и его громким звоном вызвал в кабинет своего личного помощника, немного пошептался с ним, и отправил с распоряжением к барону Рошану, после чего с уставшим выражением на лице опустился в кресло и продолжил расспросы дочери уже без той напряженной заинтересованности, которую демонстрировал в самом начале разговора. Теперь он нашел время и для выяснения обстоятельств похищения, описания бандитского лагеря и ужасных условий содержания. На месте, где речь опять пошла об освободившем её герое, Боргус опять оживился и слушал внимательно, не упуская не единого слова. Более того, он потребовал от дочери рассказать о герое всё, в самых мельчайших подробностях, трижды попросил воспроизвести легенду, которой тот прикрывался до того, как его раскрыли и всё это время многозначительно кивал головой, словно эта информация имела очень важное значение.
Летиция даже почувствовала себя уязвленной. Отец не дал ей даже спокойно принять завтрак и выкупаться после долгого и мучительного плена, едва она вернулась домой, но больше двух часов выспрашивал у неё мельчайшие детали о каком-то малозначительном герое, о которым услышал впервые.
В итоге, выудив всю известную дочери информацию, граф изменился в лице и опять стал тем человеком, которого она знала, боялась и уважала всю свою жизнь — грубым, но справедливым тираном. Он уставился на Летицию с испепеляющей злобой и прошипел:
— Сколько раз я говорил тебе быть благоразумной, что нужно в точности выполнять мои инструкции. Разве я приказывал тебе самой покидать поместье баронессы Виго? Ты не могла потерпеть лишнюю неделю в гостях? Я приказал тебе ждать, когда прибудет отправленный твоим дядей отряд рыцарей. Рошан выполнял в это время очень важное поручение на юге и не мог отправить их быстрее. Ты так соскучилась по принцессе Лидии? Серьезно? И что в итоге? Люди графа Виго были убиты, твои служанки, включая кормилицу, что была с тобой с самого детства тоже лишили жизни. Будь уверена, бандиты с ними не церемонились, обошлись самым худшим образом, и это ты, твоя глупость обрекла их на эти муки.
— Простите, отец, — опустив голову, промычала девушка, которая чувствовала в словах мужчины не только разочарование и гнев, но и выражаемую таким образом родительскую любовь и заботу.
— Мне казалось, я предельно ясно объяснил, почему требовал от тебя несколько месяцев гостить у клана Виго. Ты отвлекала на себя внимание множества моих противников, но никто из них не мог тебя достать, а так ты попала в руки к моим врагам и они стали вить из меня веревки. Знаешь, чего мне стоила твоя детская выходка? Трона! Всего Королевства! Я мог занять трон ещё полтора месяца назад, но я вынужден был полностью положиться на твоего дядю, играть по правилам людей, которых я ненавижу. Знаешь, как это было больно и унизительно, а⁈
— Ладно, этого уже не изменить, но я хочу, чтобы ты извлекла из случившегося хороший урок. Теперь объясни мне другое. Как ты позволила находящимся в твоей досягаемости пленницам свободно уйти? Как? Ведь от власти над ними зависит благополучие всего Королевства, и в первую очередь твоего рода.
— Но что я могла сделать, отец? — искренне не понимала Летиция.
— Ты притворяешься непонятливой или я действительно вырастил полную дуру? Очевидное решение всегда находилось перед тобой, — прошипел мужчина.
— Какое решение?
— Герцогиня решила использовать тебя для убийства героя во время побега. Он же разгадал её намерения, но не стал тебя убивать, а проявил снисхождение и даже заботу, нежно гладил твое тело, проявив таким образом особое внимание.
— Вы про тот срамной момент.
— Да! Ты должна была воспользоваться этим, использовать его интерес, всю свою привлекательность, чтобы заполучить его на свою сторону, представить происходящее в выгодном тебе свете и убедить его схватить и удерживать пленниц в той гостинице, пока ты не свяжешься со мной.
— Я не так хороша в обольщении, как вы думаете, отец. У меня нет в этом никакого опыта.
— Прости, я действительно требую от тебя невозможного. Учитывая то, кого ты повстречала, кого тебе требовалось обольстить, у тебя всё равно ничего бы не вышло. Но есть один промах, из-за которого я действительно очень зол на тебя. Как ты могла выдать врагам, что между мной и твоим дядей нет того единства, которое я пытаюсь всем внушить? Ладно ты сама ввела себя в заблуждение, стала подозревать его в сговоре с похитителем, услышав в плену его голос, но зачем ты сообщила об этом герцогине и остальным?
— Я хотела избежать повторного плена, если дядя узнает о нашем побеге и устроил ловушку в столице.
— Ты ошиблась, твой дядя не был причастен к похищению. Наоборот, он был готов в лепешку разбиться, чтобы тебя освободить, даже проник в лагерь Златозуба, пытаясь тебя выкупить, но этот подонок посчитал, что получит больше, если останется верен договору с нашими конкурентами. Никогда бы не подумал, что он будет держать всех захваченных пленников в одном месте. Впрочем, всё это уже не важно. Так быстро всё поменялось. Всё, что происходило до этого дня уже не имеет никакого значения. Все мои планы, расчеты, ожидания, как впрочем и наших злейших врагов уже не осуществятся. Немного досадно, что я проиграл, но успокаивает, что не только я, но и мои противники останутся ни с чем.
— Почему вы так говорите, отец?
— Сегодня ночью мои люди, следившие за слугами герцога Сауфского, нашли тела первого и второго принца. Он действовал молниеносно. Только узнал, кто их скрывает и уже через час они были мертвы. Чтобы помешать воскрешению принцев, убийцы забрали их головы с собой. Очевидно, раз герцог действует столь решительно, третьего принца уже давно настигла та же участь. Я был слишком беспечен, считая, что пока король жив, первый и второй принц в безопасности. Третий принц был для всех нас очевидной ложной целью. Как же я жалею, что не осознал этого раньше. Герцог оказался намного хитрее и умнее, чем я предполагал. Я даже не готовил против него никаких контрмер. Он очень искусно прикидывался глупым, трусливым обжорой, любителем женщин и охоты, часто отвечал невпопад, демонстрируя узкий кругозор и недальновидность, а сам все эти
