квартал побогаче: дома здесь стояли добротные, с черепичными крышами, резными ставнями, красивыми и огороженными внутренними двориками, угадывающимися за высокими заборами. Не чета лавке Фэна.
Но этот район закончился, и я упёрся в очередной подъём. Настоящий, серьёзный подъём, с вырубленными прямо в скале ступенями, уходящими вертикально вверх в гору. Я такие только на картинках видел в прошлой жизни, а тут сподобился своими ногами вступить. Страшно подумать, сколько тут положено труда и человекочасов на такое масштабное строительство. Впрочем я опять мыслю старыми категориями, раз тут полно сверхлюдей, то такая задача для них должна быть по силам.
Тут уже были не дома, как внизу, а скорее, усадьбы, окружёнными садами. Я такое раньше только по телеку видел. Местами сквозь листву пробивался тёплый свет, доносилась музыка, смех, там текла другая жизнь, недоступная мне на данный момент. Эти богачи явно не считали последние медяки, да и на серебро им скорее всего было плевать. Ничего нового, в принципе, социальное расслоение как оно есть, и без разницы, какой вокруг мир. Всегда есть богатые и бедные.
Я шёл и смотрел вверх, на горные пики, которые теперь казались уже не такими далёкими. Смотрел вниз, на море огней, раскинувшееся подо мной, — там, внизу, были и трущобы, и квартал торговцев, и ремесленники, и ещё десятки, сотни улиц, которых я даже не видел, не знал, не подозревал об их существовании.
Всё, что я видел за эти дни — это была лишь малая часть, крошечный кусочек города, который и сам был лишь одним из ярусов. А сколько их всего? На каждом своя жизнь и свои правила. И всё это — Деревня Травников. Деревня, в которой живёт больше миллиона человек. Торговец не врал.
Выйдя на очередной ярус, я остановился перевести дух, устав взбираться наверх. Ноги дрожали, в груди кололо, дыхание вырывалось с хрипом. Я и так, не сказать, что был сильно вынослив, а теперь и вовсе понял, что просто не могу дальше идти. Не то, что подниматься выше, а вообще идти не могу. Мне нужно было сесть, просто сесть и хотя бы на несколько минут закрыть глаза, иначе я рухну прямо здесь, на эти ступени, и кто-нибудь, проходя мимо, примет меня за очередного бродягу, сдохшего от усталости.
Вот только вокруг не было никаких укромных уголков, и я был уверен, что просто вырублюсь. А если я попадусь стражникам, а на этом ярусе они наверняка есть, то хорошо если меня просто выгонят взашей, а не отправят в местную тюрьму, откуда в каменоломни. Вот потеха то будет, так барахтаться, чтобы всё равно оказаться в месте, от которого бежал.
Пришлось через силу двинуться дальше, просто чтобы найти место, где можно будет присесть. И спустя ещё минут десять ходьбы, давшихся мне очень тяжело, я вышел на площадь.
Она была огромной. Я даже не ожидал, что на этом ярусе может быть столько свободного пространства. Мощёная камнем площадь раскинулась во всю ширь, уходя куда-то в темноту. По краям стояли высокие каменные столбы с чашами наверху, в них горел огонь, отбрасывая неровные, пляшущие тени. В центре площади возводили конструкцию, что-то вроде большой сцены, перед которой размещали лавки. Работа шла даже ночью.
Я прищурился, всматриваясь. Десятки людей сновали туда-сюда, таскали доски, брусья, какие-то тяжёлые тюки. Работа спорилась, но без суеты, чётко, слаженно — видно, что они занимаются этим не первый раз.
Подошёл ближе, стараясь держаться в тени. Рабочие, все как один, на вид крепкие мужики с лёгкостью таскающие тяжести, были заняты делом. Только один человек заметил меня, нахмурился, но, убедившись, что я просто стою и не лезу под ноги, махнул рукой и вернулся к работе.
Я уселся на дальнюю скамью, надеясь, что меня не прогонят и стал смотреть, силясь не провалиться в сон. Спящего оборванца точно прогонят, а так была надежда что я хотя бы дождусь пока станет меньше народа, а там может получится прикорнуть. В любом случае, сил у меня дальше идти уже не было.
— Завтра уже отбор, а мы ещё вон сколько не доделали, — донеслось до меня. Я с интересом поднял голову. Двое рабочих, перетаскивая доски, остановились перевести дух неподалёку.
— Ничего, управимся, — ответил второй, вытирая пот со лба. — Не в первый раз. Главное, чтоб старейшинам угодить. А то в прошлый раз, помнишь, на верхнем ярусе всё не так поставили, так их потом мало того, что всё переделывать заставили, так ещё и не заплатили за работу.
— Эх, а мне бы хоть одним глазком на отбор глянуть, — мечтательно протянул первый. — Говорят, на этот раз духовные артефакты будут использовать, выявлять талантливых.
— Ну так возьми выходной да сходи, — хмыкнул второй.
— Ага, конечно, так меня бригадир и отпустит, — отмахнулся первый. — Просто интересно как это вообще происходит. Да и вдруг артефакт меня отметит и меня возьмут в секту.
— Мечтай больше, — отрезал второй, подхватывая доски. — Давай, шевелись, а то до утра не закончим.
Они ушли, а я остался сидеть чувствуя, как внутри что-то ёкает.
Завтра здесь пройдёт отбор в секту, про который я слышал казалось чёрт знает когда. А ведь это шанс, отличный шанс получить доступ к знаниям, которые Кодекс сможет адаптировать для меня. Вдобавок, пропадёт угроза Сумо, потому что как говорил Фэн, в секте запрещено воровать у своих, а скорее всего и драться тоже. Тем более, я вчера смог ощутить энергию ци и мой потенциал повысился.
Что, если попробовать? Что я теряю? Меня и так уже ограбили, предали, вышвырнули. Хуже, чем сейчас, быть не может. А если повезёт, если артефакт увидит во мне хоть что-то…
Я посмотрел на свою одежду. Вся в грязи и в пятнах, рукава закатаны неровно, волосы спутаны, на лице ещё не сошедшие синяки. Как смог, привёл себя в порядок. Впрочем, думаю артефакту на это плевать, для него важно то, что внутри.
Значит всё, что мне нужно, лишь подождать, пока всё начнётся.
Приняв решение, откинулся на лавку, твёрдо решив дождаться начала. Даже если сгонят, буду ошиваться у края площади, но не уйду. Впрочем, это не понадобилось. Усталость навалилась мгновенно, как только я перестал двигаться. Глаза слипались, мысли путались, превращаясь в бессвязный шёпот, и я провалился в темноту, даже не заметив, как это случилось.
Проснулся я от шума. От гула, который нарастал, заполнял пространство, проникал в уши даже сквозь сон. Я открыл глаза и зажмурился — солнце светило прямо в лицо.
Ничего себе я поспал…
