к видам ци не выявлено. Не годен.
— Но… — начал Лин, открывая глаза.
— Следующий, — перебил секретарь.
Парень хотел что-то сказать, но на его плечо легла рука стражника. Тот молча, но настойчиво направил его в сторону. Лин спустился с помоста, и я видел, как его лицо исказилось, пройдя целый спект эмоций, от непонимания к обиде, от обиды к глухой, детской злости. Он пнул ногой корзину торговца пирожками, и не обращая внимания на возмущение, и исчез в толпе.
— Вот так-то, — донёсся чей-то шепоток справа. — Тоже мне умник, а ведь как бахвалился. Только время зря отнял.
Я покосился на говорившего. Тощий мужичок, сидевший рядом, смотрел на сцену с плохо скрываемым злорадством. Его собственная очередь была ещё не скоро, но он уже сейчас примерял на себя чужую неудачу, как доспех, который защитит от разочарования.
Следующей подошла девушка. Лет семнадцати, с длинными чёрными волосами, собранными в высокий хвост. Одета она была куда богаче Лина, и держалась увереннее, но я заметил, как её пальцы дрожат, когда она касалась кристалла.
Снова вспышка, чуть ярче, чем у парня, но всё ещё тусклая, робкая.
— Потенциал низкий. Есть слабая предрасположенность к ци земли. Не подходит для внешнего круга.
Девушка побледнела. Она убрала руку, посмотрела на свои пальцы, потом на старейшин, сидящих на трибуне.
— Но я же могу… — её голос сорвался.
— Следующий, — уже более раздражённо повторил секретарь, не давая ей договорить.
Девушка закрыла лицо руками и сбежала вниз, расталкивая локтями тех, кто стоял в очереди. Кто-то ей посочувствовал, кто-то раздражённо цыкнул.
А очередь двигалась. И чем дальше, тем быстрее секретарь произносил свой приговор, словно заученное заклинание. «Низкий. Не годен. Низкий. Не годен». Кристалл вспыхивал и гас, вспыхивал и гас, как умирающие звёзды.
— Смотри, сколько народу уже отсеяли, — сказал уже знакомый голос неподалёку, обращаясь к своему товарищу.
— Плевать! Я пройду! — ответил второй, и я узнал в нём крепыша с квадратной челюстью, который сжимал кулаки ещё до начала. Теперь он стоял, расправив плечи, и на его лице не было и тени сомнения. — Я вложил в подготовку всё, у меня не может не получиться.
— А если всё же? — спросил первый.
Крепыш повернулся к нему, и в его глазах мелькнуло что-то жёсткое, хищное.
— Получится.
Прошло ещё с десяток человек, но все мимо. Лица уходящих становились всё более мрачными, плечи всё более ссутуленными. Кто-то пытался спорить, но стражники были непреклонны. А потом наконец произошло то, чего все ждали.
Очередь озарила яркая, ослепительная вспышка. Кристалл засиял, озарив пространство вспышкой и по площади прокатился единый, выдохнутый тысячами глоток выдох.
— Высокий потенциал, — голос секретаря впервые обрёл человечность. — Чёткая предрасположенность к ци Ветра. Годен.
У кристалла стоял тот самый крепыш с квадратной челюстью. Только теперь он не сжимал кулаки, а стоял, раскинув руки, и улыбался во весь рот, и свет артефакта играл на его лице, делая его почти божественным. Его товарищ, тот, кто сомневался, теперь хлопал его по плечу и что-то кричал, перекрывая гул толпы.
— Я же говорил! — орал он. — Я же говорил, что у тебя получится! Теперь то у нас всё получится!
Крепыш опустил руки, повернулся к нему. Улыбка на его лице погасла, сменившись чем-то холодным, оценивающим. Он посмотрел на товарища сверху вниз — и тот вдруг резко замолчал, убирая ладонь с плеча.
— У нас? — переспросил крепыш. — Какое ты имеешь отношение к моему успеху?
— Но я же… — растерянно начал товарищ.
— Отвали, — грубо отрезал крепыш и, развернувшись, взошёл на помост, даже не оглянувшись.
Товарищ остался стоять, глядя ему вслед. Его лицо сначала вытянулось, потом исказилось от обиды, и он, опустив голову, побрёл прочь, расталкиваемый теми, кто спешил занять его место в очереди.
Как только отобрали в секту, сразу решил разорвать старые связи. Вот же урод.
Дальше очередь двинулась быстрее. Ещё несколько вспышек — одна средней силы, две слабые, которые секретарь всё же засчитал как «годен», видимо, добирая квоту. Но в основном люди уходили ни с чем. Я насчитал ещё пятерых, прошедших отбор, пока очередь не подошла к концу. Правда, в основном это были дети. Взрослых, кроме того крепыша, больше не было.
И тут я понял, что сижу, вцепившись в край скамьи, и просто смотрю на сцену, хотя мне нужно действовать. Я же чувствовал ци, я же медитировал. Кодекс показывал, что мой потенциал вырос. Значит, у меня есть шанс.
Я встал, спустился с верхнего ряда, протиснулся сквозь толпу. Секретарь за столом, записывавший имена, поднял голову, окинул меня взглядом и едва заметно поморщился. Ну да, выглядел я не лучшим образом. Грязный, помятый, с мешком за плечами и синяками на лице.
— Имя? — спросил он без энтузиазма.
— Ян. Ян Лан.
Он записал, махнул рукой в сторону сцены.
— В конец очереди. И приведи себя в порядок, выглядишь как бродяга.
Пропустив его слова мимо ушей, потому что бани мне всё равно негде было найти, я встал туда, где собирались желающие. И они все как один моложе меня, смотрели с любопытством и презрением. Оборванец, который тоже хочет стать учеником секты? Смешно. Но я не обращал внимания.
Очередь таяла. Ещё один. Ещё два. Ещё пять. Все — мимо. И вот, наконец, моя очередь.
Я подошёл к кристаллу, чувствуя, как на меня смотрят тысячи глаз. Внутри всё сжалось в тугой, холодный ком, браслет на запястье завибрировал, предупреждая о духовном предмете. Я поднял руку, коснулся ладонью холодной, гладкой поверхности.
И ничего не произошло.
Ну, то есть, совсем ничего. Кристалл даже не мигнул. Он стоял, такой же мутно-белый, сонный, как и до моего прикосновения. Секретарь нахмурился, посмотрел на артефакт, потом на меня.
— Сломался что-ли? Ещё раз, — сказал он негромко.
Я прижал ладонь сильнее. Представил, как ци течёт по каналам, как накапливается внизу живота, как поднимается к руке. Я знал, что она там есть, эти крохи, которые я накопил той ночью. Знал, что смог её почувствовать.
Ничего. Кристалл не реагировал, не замечая меня, словно я был пустым местом.
В очереди за моей спиной зашептались. Кто-то хмыкнул, кто-то хихикнул.
— Странно, — пробормотал секретарь, и в его голосе послышалось что-то похожее на растерянность. — Артефакт всегда реагирует, даже если потенциал крайне низок. Но тут…
Он не договорил. Потому что на сцену шагнул старейшина. Он двигался плавно, словно плыл по воздуху, и я снова ощутил тяжесть, давившую на плечи в начале отбора. У меня перехватило дыхание, колени подогнулись, но я устоял.
— Отойди, — сказал старейшина секретарю, и тот мгновенно
