Читаем без скачивания Похмельный синдром - Михаил Серегин

Ему нравилось ее черное узкое платье с глубоким вырезом углом, и еще этот огромный католический крест, усыпанный полудрагоценными камнями, на красивой серебряной цепочке. Изысканное платье… Сбоку – «молния». Снять его – раз плюнуть. Нет, он не будет об этом думать. Теплые томительные грезы, навеянные коньяком, разлетелись, как стайка вспугнутых цапель, от строгого окрика задремавшей было воли.

– Такси? – неприятно удивилась она.

– Ты же видишь, я совсем пьян, – слукавил он.

– Хватит прикидываться! – Юля строго посмотрела на него. – Я останусь до утра, – тоном, не терпящим возражений, произнесла она.

– Да? А почему я узнаю об этом последним? – пошутил он.

– Ты всегда отделываешься шуткой, когда не знаешь, что сказать? – с пренебрежительно-высокомерной интонацией проговорила Юля.

– С тобой нелегко, – с притворной тяжестью вздохнул он.

– С тобой тоже, – усмехнулась она, – не волнуйся, твоя невинность останется столь же кристальной…

– Решено, – поторопился резюмировать Китаец, – ты спишь здесь, а я – в спальне.

– Ты действительно веришь в это? – с томным лукавством взглянула на него Юля.

– Мне нужно время, – с серьезным видом произнес Китаец. – И потом, как же Александр?

– Да-а, зацепила она тебя, – насмешливым тоном, который должен был замаскировать ревнивую обиду и досаду, – сказала Юля, имея в виду, конечно, Светлану. – А за Шурика не волнуйся, с ним я разберусь.

– Так что там со Снежиным? – сделал он попытку переключить разговор на интересующую его тему.

– Элла Юрьевна сама тебе все расскажет… Завтра.

Юля выпила коньяк, взяла со стола сигарету, зажигалку и откинулась на спинку дивана. Закурила, как в прошлый раз, отвергнув галантную заботу Танина.

– А все-таки, – не отставал Китаец.

– Этим же вечером Элла позвонила в больницу. С ней говорил тот бугай, ну, помнишь…

Китаец кивнул.

– Что-то плел про анализы Константина Семеновича, потом сказал, что у него расстроилась психика, что они сделали ему успокоительный укол и что он спит. А сегодня утром Элла узнала, что Константин Семенович в семь сорок вечера скончался. Никто не позвонил. Если бы она сама не обеспокоилась, боюсь, вообще бы не сообщили, – голос Юли дрогнул. – Какая, к черту, язва!

– Причина смерти?

– Сказали, интоксикация, а от чего, неизвестно.

– Это необходимо выяснить. Липа какая-то, – задумчиво проговорил Танин. – Элла Юрьевна, надеюсь, дала согласие на вскрытие?

– Дала.

– Значит, завтра мы узнаем результат, – ободряюще посмотрел на Юлю Китаец.

Она сидела подавленная и отрешенная.

– Я, конечно, понимаю, что от этого Элле Юрьевне легче не станет, но…

– Перестань, Танин. Элле Юрьевне посочувствуешь завтра.

Она затушила сигарету в пепельнице и грустно взглянула на него. Китаец поднялся с кресла и опустился на ковер возле Юлиных ног. Она машинально стала перебирать пальцами его волосы.

– Почему ты упрямишься, Танин? – откровенно спросила она. – Потому что хочу до конца изжить то, что было… Чтобы не называть тебя в постели ее именем, – сдавленно произнес он.

– Ты даже ничего не скажешь мне… – с упреком проговорила она.

– Что меня тянет к тебе? Ты и сама это знаешь… «Со смехом ко мне приблизилась девушка нынче, я обнял ее и теперь не хочу расставаться…» – процитировал он Се Линь-Юн. – Я хочу сказать тебе это с легким сердцем.

Китаец развернулся, поднял голову и мечтательно посмотрел на Юлю.

Глава 11

Китайца разбудили женские голоса в прихожей. К своему ужасу, он узнал звонкий насмешливый голосок Лизы.

– Он еще спит, – донеслось до него.

Это говорила Юля. В нем вскипело бешенство. Как он и думал, стоило только пустить к себе Лизу, от нее теперь не отделаешься. Мало того, что она вымыла его котелок, так еще решила наведываться к нему каждое утро ни свет ни заря. Накинув махровый халат, он выскочил в прихожую.

– Ты зачем открыла? – набросился он на Юлю. – За дверью ведь мог быть черт знает кто!

Обе женщины застыли от удивления и неожиданности с открытыми ртами.

– А ты что здесь делаешь? – свирепо посмотрел он на ошалевшую от такого напора Лизу.

Ей нечасто доводилось видеть Китайца в таком «приподнятом» настроении. Поначалу, от клокотавшего в нем возмущения он не заметил, что Юля одета в его рубашку. Она бестолково теребила правый рукав. И тут он заметил. «Ну, это уж слишком!» – мысленно заорал он.

– Иди в контору, – задыхаясь от ярости, крикнул он Лизе. – Или хочешь еще раз вымыть котелок? – с издевкой полюбопытствовал он.

– Котелок мыла я, – с вызовом сказала Юля и гордо посмотрела на Китайца.

Танин сразу затих, взял себя в руки и саркастично улыбнулся. Лиза и Юля переглянулись. Если эти симпатизирующие Китайцу женщины и испытывали друг к другу враждебные чувства до того, как во всем блеске ораторского искусства явился предмет их чаяний, то в единый миг забыли об этом и сплотились в порыве женской солидарности под убийственным взглядом Танина и перед рокотом его обычно такого спокойного голоса.

– Я… я… – стала заикаться Лиза.

– Господи, напугал девочку, – сочувственно поглядела на Лизу Юля.

Потом бросила короткий осуждающий взгляд на Китайца. «Черт, не надо было бы им мешать. Познакомились бы, кофейку попили… или какао», – с едкой иронией подумал он.

– Проходи, Лиза, проходи, будь как дома, – прошипел он и пошел в душ.

Холодная вода привела его в чувство и придала сил. Почистив зубы и побрившись, он обнаружил двух женщин мило беседующими на кухне. Идиллия!

– Лиза мне рассказывала о вашей работе, – с комично-серьезным видом проговорила Юля.

– Прекрасно, – Китаец недовольно покосился на бурлившее в кастрюле кушанье. – А это что?

– Тушеные овощи, – спокойно ответила Юля.

– Можно тебя на минутку? – обратился он к ней.

От него не укрылся неодобрительный взгляд, которым Лиза ерзала по бежевой вельветовой рубашке, болтавшейся на узких Юлиных плечах. И это несмотря на кажущуюся благожелательность и готовность к мирному диалогу! «Притворяется, наверное», – мелькнуло в голове у Китайца.

Они прошли с Юлей в спальню.

– Где ты это взяла? – дотронулся он до воротничка рубашки.

– На стуле, – насмешливо сказала Юля. – А что? Я зашла в спальню, вижу, ты еще спишь. Халат мог понадобиться тебе самому, поэтому я остановилась на рубашке, – разыгрывая серьезность, доложила Юля.

Она едва сдерживала смех.

– Да, тебя это, конечно, все забавляет…

– А ты трепещешь перед этой девчонкой! – показала коготки Юля. – Если бы не она, ты бы и не заметил, в чем я!

– Тонкий анализ.

– Когда ты спишь, ты выглядишь намного лучше, – со снисходительной иронией улыбнулась Юля.

– Спасибо за комплимент, – растянул Китаец губы в вымученной улыбке.

– Я любовалась тобой, – продолжала Юля.

– Как трогательно! – Китаец сделал движение, как будто смахивает слезу.

Он вспомнил, что проснулся, когда услышал легкие Юлины шаги, но глаз открывать не стал. Потом этот несносный звон посуды на кухне… Но котелок, вымытый до этого Лизой, немного потерял после того, как его еще раз помыла Юля.

– И не забудь, – оттолкнула его Юля, – я – твоя клиентка!

Она вышла из комнаты и, покопавшись в сумке, которую оставила в прихожей, вернулась на кухню. Китаец проследовал тем же маршрутом.

– Вот, – с каменным лицом Юля положила на стол перед недоумевающей Лизой несколько стодолларовых купюр. – Здесь тысяча. В качестве аванса. Элла Юрьевна заплатит за себя отдельно.

Китаец принял театральную эстафету. Он кашлянул для солидности и, бросив страшно серьезный взгляд на Юлю, а потом на Лизу, сказал:

– Что ж, думаю, для начала этого достаточно. Будет чем расплатиться с Мамусей.

Лиза растерянно уставилась на него. Он снисходительно, с легким укором улыбнулся. Вот, мол, а ты думала! В этот момент в прихожей звякнул звонок. Обе девушки вопросительно посмотрели на Китайца. Он неопределенно пожал плечами и пошел открывать.

На пороге стоял среднего роста чернявый парень цыганского типа. У него было вытянутое, заостренное книзу лицо с большим носом и тонкой полоской усиков. Темные глаза смотрели сквозь Китайца с пустым безразличием. С минуту Китаец молча глядел на него и уже собирался закрыть дверь, как парень ожил.

– Ты – Танин? – негромко спросил он, продолжая смотреть сквозь Китайца.

– Допустим. А ты кто?

– Я – посыльный.

Руки парня были засунуты в карманы куртки, и это насторожило Китайца. Он опустил руки и расслабился.

– Мне нужно тебе кое-что передать, – продолжил парень, вынимая из кармана правую руку.

Китаец, шагнув через порог, перехватил ее.

– Что у тебя там?

– Ничего, – парень попытался вырваться, но Китаец, продолжая держать его руку в кармане, втолкнул его в прихожую и прижал лицом к стене.