как Дурвардское Чудовище — родила от Императора сына и ребенок был официально назван наследником престола. Для приличия Аморат вышла замуж за герцога Анри, но ее влияние на Императора не уменьшилось — до тех пор, пока ему не принесла законного наследника его супруга. Теперь первый сын, незаконнорожденный Баньон стал более чем помехой; он превратился в угрозу установленному порядку престолонаследия.
Возглавив неудачное восстание против своего мужа Анри, Эймия Аморат вынуждена была потом, забрав сына, исчезнуть, на один шаг опередив СИБ. Более шестидесяти лет СИБ безуспешно искала этого ребенка и венценосную грамоту, выданную ему папашей; только несколько лет назад, когда уже едва не стало слишком поздно, Жюль и Иветта выследили Баньона и разгромили организацию, которую он строил долгие годы. Даже Баньону было неизвестно, что сталось с его матерью, однако, так как сейчас ей должно было быть за девяносто, предположили, что она либо умерла, либо стала беспомощной старухой.
А тем временем само название Дурвард вызывало самые неприятные чувства у каждого агента СИБ. Дело Баньона было закрыто, но дурные воспоминания висели в воздухе, словно вонь от старого мусора.
Герцог Этьен, размышляя, почесывал правую руку, что было важным знаком для всех знающих его. Правая рука герцога во время выполнения одного задания была искалечена лучом бластера и теперь на ее месте была искусственная, сделанная очень правдоподобно. Отвинчивающиеся пальцы представляли собой разнообразные инструменты. Герцог носил на всех пальцах перстни, скрывая швы в местах их присоединения к кисти.
Герцог Этьен вновь взглянул на Хелену. Девушка безучастно смотрела прямо перед собой, все еще не придя в себя после известий.
— Твой отец был самым близким моим другом, — сказал Этьен. — Я не могу поверить в справедливость предъявленных ему обвинений. Я не перестаю думать про рассказ капитана Фортье и не успокоюсь, пока не смогу убедиться во всем лично.
— Но вы обещали Эдне, что не станете делать этого, — безжизненным голосом возразила Хелена.
Этьен обнадеживающе улыбнулся.
— Я дал ей слово, что не использую Цирк для помощи тебе. Но этим я хочу заняться для себя лично. До получения особых распоряжений я волен действовать самостоятельно, как посчитаю необходимым для обеспечения безопасности Империи. В настоящий момент для меня нет ничего важнее, чем выяснить всю правду о твоем отце.
Этьен встал и, подойдя к Хелене, взял ее за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза.
— Я также обещал Эдне, что задержу тебя, но ничего не говорил про возвращение тебя на Землю и предание суду. Если ты дашь слово, что не попытаешься убежать от меня, можешь оказать мне необходимую помощь.
— К чему мне бежать? — подавленно спросила Хелена. — Мне некуда идти.
Герцог выпустил ее подбородок и она снова уронила голову, понуро уставившись в пол.
Этьен д'Аламбер нежно и печально смотрел на сидящую перед ним девушку. Сколько он знал Хелену, она всегда была полна радости жизни и с готовностью откликалась на предложение действовать. У него разрывалось сердце, когда он видел ее сейчас, сломленную и упавшую духом. Герцог мысленно дал себе обет доказать, если это будет возможным, невиновность ее отца и возвратить девушке отобранное состояние и достоинство, по праву принадлежащие ей.
Герцог Этьен долгие годы культивировал репутацию человека эксцентричного. Для него было делом обычным без предупреждения изменить расписание гастролей Цирка и отправиться на совершенно другую планету. Разумеется, зрителям возвращались деньги за билеты, кроме того, Этьен всегда делал какие-либо подарки, позволявшие легче перенести разочарование. Галактический Цирк был настолько популярен, что его с радостью принимали повсюду, независимо от того, ждали его или нет и горечь от неожиданной перемены расписания никогда не бывала долговременной.
Конечно же, эта эксцентричность создавала великолепное прикрытие тайной деятельности Цирка по заданиям СИБ, а теперь она послужила личной цели. На следующий день после прибытия Хелены в Цирк было объявлено, что гастроли на Эваноэ заканчиваются и Цирк отправляется на планету Дурвард. Оба мира были поражены, как и другие, значившиеся в программе турне, но не оставалось ничего другого, как только смириться с решением герцога Этьена. Никто не желал ссориться с непоседливым директором Цирка, ибо в наказание за это могло последовать длительное отлучение от гастролей.
Путешествие от Эваноэ до Дурварда, даже совершенное с максимальной скоростью, заняло несколько дней. Хелена летела в личном корабле герцога и лишь немногие члены цирковой труппы видели ее. Несмотря на попытки Этьена отвлечь ее, девушка постоянно плакала.
Предстоящее дело осложнялось тем обстоятельством, что Цирк прибывал на Дурвард не по официальному заданию Службы. Его отношение к СИБ хранилось в такой строжайшей тайне, что у Цирка даже не было кодового названия. При выполнении задания в конкретном месте предупреждались сотрудники местного отделения СИБ, но никакие личности не раскрывались. Никто не предупредил отделение СИБ на Дурварде, что люди из Цирка свяжутся с ним и Этьен понимал, что ему и его людям придется полагаться только на себя, не надеясь на официальную поддержку и содействие. Добывать информацию и действовать на основе нее будет делом нелегким, но герцогу уже приходилось работать в таких условиях.
Ко всему прочему, у него оставались личные связи, налаженные много лет назад. Этьену дважды приходилось бывать на Дурварде по официальному поручению; сначала он проверял оказавшиеся ложными следы, открывающие местонахождение Бастарда Баньона, во второй раз занимался делом врача, делавшего пластические операции преступникам, помогая им изменить внешность. Последнее произошло больше двадцати лет назад и с тех пор, кроме как чисто с цирковыми гастролями, герцог больше не бывал на Дурварде. Возможно, его знакомые скончались или отошли от дел.
Но попробовать стоило.
После прибытия на Дурвард герцог потратил целый день, занимаясь необходимыми делами по развертыванию Цирка, рекламой и тысячью мелочей, составлявших работу директора. Но, несмотря на это, мысли его не бездействовали. Даже по прошествии нескольких недель планета все еще судачила по поводу исчезновения комиссара полиции Эльзы Хельмунд. Этьен читал сводки местных новостей до тех пор, пока не засыпал над ними и настаивал на том, чтобы Хелена также читала их — не только чтобы чем-то занять ее мысли, но и заставить ее обдумывать новые факты. В конце концов, девушку обучал основам ремесла ее отец, а Этьен был очень высокого мнения и об учителе и об ученице, к которой тот приложил свой талант.
Теперь, когда появились действительно неотложные дела, Хелена стала постепенно покидать свою раковину отшельника. Как и рассчитывал Этьен, она была слишком жизнелюбивой, чтобы надолго оставаться бесчувственной к окружающему миру.
