Я снова пожала плечами. Откуда ж я знаю. Я, вообще, чужая в этом мире...
- Нет, - мотнул головой Борис. Поднимая на меня взгляд, в котором застыл страх, - не чужая. Ты моя, Ася. Ты моя жена. Навсегда. Мы с тобой прошли под венцом. И он связал нас воедино... Кстати, может быть поэтому я стал понимать о чем ты думаешь? Я слышал, что иногда между мужем и женой устанавливается очень тесная связь, и она начинают понимать друг друга с полуслова... Но, кажется, - фыркнул он, - это не наш случай. Мы с тобой пока не успели стать настолько близкими...
- Может быть у тебя просто стало больше магии, - предположила я, сделав вид, что не услышала про близость между нами. Сейчас, пока я не понимала, кто такой Борис, мне было слишком страшно думать о нашем совместном будущем. А вдруг он, правда, зомби? И прямо сейчас его тело гниет и разваливается, как у той рыбы, которая сбегала от меня после смерти?
Борис опустил глаза. Кажется, я невольно сделала ему больно.
- Прости, - прошептала. - Я не хотела. Я просто не привыкла, что ты читаешь мои мысли...
- Но ты можешь быть права, - он вздохнул. И добавил, - а магии у меня, и правда, стало больше. Существенно больше. Теперь я даже не знаю границ своих возможностей... Так что твое предположение не лишено смысла... - Он грустно улыбнулся. - Рыба, кстати, уже готова. Давай поедим... А потом уже будем решать, что делать.
- Давай, - кивнула я. Есть после таких известий не хотелось, но ужин — хороший повод оттянуть принятие решения... Потому что я не знала, как поступить. Жить с зомби я никогда не планировала и не хотела. Да, и вообще. Это просто страшно. Я ведь видела зомби-рыб. Через пару дней на солнце они воняли так страшно, что можно было почуять их за пару десятков шагов. Страшно представить, что в моей постели будет лежать полуразложившийся труп. Я виновато взглянула на Бориса, понимая, что снова ненароком обидела его.
- Я не обижаюсь, - вздохнул Борис, - ты права. Мне очень жаль, Ася, что все так получилось. Я провожу тебя завтра утром к Пределам Жизни. Они должны забрать тебя к себе...
Я тяжело вздохнула и согласилась. Как ни жаль мне оставлять мой недостроенный дом и недомертвого мужа, но по всему выходило, что так будет лучше...
Спать мы так и не ложились. Борис не хотел, а я боялась. Какой уж тут сон, если рядом с тобой живой мертвец.
Однако с восходом солнца Борис снова впал в привычное оцепенение. Причем произошло это так резко, что он даже не успел вернуться в пещеру. Просто застыл каменной статуей, сидя рядом с костром... Я даже накрыла его покрывалом, чтобы он не обгорел на солнце.
Спать мне в этот день так и не довелось. Сначала я пыталась понять, что случилось и разбудить Бориса. Но он снова, как и прежде не реагировал на меня.
А потом проснулись гурлинки. За ночь они подросли и стали немного крупнее. Они снова бегали за мной и орали, требуя еду. Скорлупу они склевали еще вчера. И сегодня мне пришлось снова пробовать накормить их хотя бы чем-нибудь. Но крикливые птенцы отказывались и от червячков, и от травы... Зато рыбное филе пришлось им по вкусу. Они стащили у меня рыбу, которой я хотела сдобрить рогозную кашу. И стали требовать добавки.
Пришлось идти к реке... Запасы в хладнике заканчивались. И если мне одной рыбы на несколько дней, с Борисом дня на два, то мелким проглотам пищи нужно было гораздо больше.
За две недели, пока я не проверяла вершу, она превратилась в корзину с протухшей зомби-рыбой. Я уже хотела выбросить все в воду, когда заметила среди шевелящихся полуразложившихся трупов, живых раков... Ну, вернее, не-живых раков, которые приплыли на запах падали.
Я даже обрадовалась. Все же раки — не рыба, на которую я уже смотреть не могла. Собрала всех. Получилось почти полное ведро. Хватит и нам с Борисом, и птичкам.
Неожиданно обнаружилась польза от того, дохлая рыба умеет бегать. Она вся так быстро разбежалась по сторонам, прячась в траве, что на берегу снова стало чисто.
Кое-как добрела до дома. Бессонная ночь давал о себе знать. Ведро с раками сунула в хладник, перевязав верх драной юбкой, чтоб добыча не сбежала. Возиться с ними сегодня не было ни сил, ни желания.
Пообедала я рогозной кашей без рыбы. Глаза слипались так сильно, что я несколько раз засыпала на ходу. Мне срочно надо было отдохнуть.
Но прежде чем прикорнуть, я проведала свой огород. Лучше всего, конечно, на грядках выросли сорняки. Однако среди густой щетки сорняков ровными рядами стояла фасоль, а на тех грядках, где я сажала труху, то тут, то там торчали предположительно культурные растение. По крайней мере несколько ростков кукурузы и определила точно. Даже если больше ничего не вырастет, то все равно можно сказать, что мои труды пропали не зря.
Заснула я прежде чем добралась до кучи прутьев, которая заменяла нам с Борисом постель.
- Ася, - меня разбудили легкие прикосновения мужа. - проснись... Кажется, я понял в чем дело!
Я открыла глаза. Вокруг было совсем темно. Выходит, я проспала до самой ночи... И Борис снова пришел в себя...
- Кажется я понял, что со мной такое, - повторил он.
- Что? - спросила я.
- Все оказалось так просто, - он рассмеялся. - Ты бы догадалась раньше меня, если бы знала о нашем мире немного больше. Например, чем светлые мнишки отличаются от всех остальных магов.
- Чем? - спросила я, окончательно просыпаясь. - Ты говорил, что они маги света и могут воскрешать людей...
- Ага, - кивнул Борис. - Но самое главное, Ася, светлые мнишки совершенно не переносят тьму. Ночью, когда миром правит Тьма, они впадают в особенное состояние. Вроде оцепенения. Они не видят, не слышат, не реагируют и замирают без движения. Их невозможно разбудить, а их тела становятся неестественно тяжелыми, неповоротливыми.
- Точно как у тебя! - я села на постели. - Ты был очень тяжелым. Я с трудом поворачивала тебя, чтобы не было пролежней...
Борис согласно кивнул, и, подняв вверх палец, торжественно закончил:
- И самое главное, Ася, ночь для них пролетает в один миг. Они знают, что она бывает, но при этом не осознают ее. Они могут продолжить разговор начатый до заката так, как будто бы ночи вовсе не было. И у меня было то же самое. Я очнулся на закате в полной уверенности, что мы с тобой продолжаем разговор. И очень удивился тому, что ты ушла спать, а я не заметил. А потом увидел остатки какой-то странной каши... Кстати, она вкусная. Я был так голоден, что съел все. Прости. И ведро с раками в хладнике. И понял, что у тебя прошел целый день...
- Но это значит, - я нахмурилась, пытаясь сделать вывод из всего того, что мне рассказал Борис, - что ты тоже вроде мнишки? Только не светлый, а темный?
- Выходит так, - кивнул Брис и снова улыбнулся. - Но я никогда не слышал, что такие бывают...
Я пожала плечами:
- Если тебе интересно мнение человека со стороны, не знакомого с вашим миром, то все выглядит вполне логично. Если есть светлые мнишки, то почему бы не быть темным...
Борис на мгновение задумался. А потом кивнул, соглашаясь с моими доводами, и улыбнулся:
- Но знаешь,что самое приятное во всем этом?
- Что?! - его улыбка была такой радостной, что я не смогла не улыбнуться в ответ.
- Что я не зомби, Ася... Я не зомби...
- Это хорошо, - зевнула я, - значит мне не нужно уходить. Я останусь с тобой. Я уже привыкла к этому месту, я даже дом почти достроила. И здесь у меня есть ты. А там, в Пределах жизни, у меня нет никого...
Борис все это время сидел надо мной на корточках. И только сейчас, с облегчением выдохнув, присел рядом, обнял и прошептал, щекоча дыханием ухо:
- Признаюсь, я, как самый последний эгоист, рад, что ты решила остаться. Я не хочу тебя терять. Я ведь давно понял, Ася, как мне повезло, что именно ты стала моей женой. Ты, а не та,что была на твоем месте раньше. Я люблю тебя...
- А я тебя, - выдохнула я, прижимаясь к нему как можно теснее.
Глава 17
Я заснула далеко за полночь. Борис давно вышел и оставил меня в пещере одну. Но луна светила достаточно ярко, чтобы я смогла увидеть, как он обошел лагерь, который я устроила. Перешел по бревну, которое я использовала вместо мостика, на ту сторону ручья, где был огород. Вернулся. Осмотрел омут и, скинув одежду, с удовольствием окунулся. Еще бы... Хотя он не выглядел грязным, но целый месяц без душа или ванны даже морально тяжело. Я, помню, через несколько дней готова была залезть в реку к не-живой рыбе.
