- Я устал, - сказал он.
- Хм, это полезно, - ответил Северус, раздеваясь.
Гарри широко зевнул и залез под одеяло.
- Точно, - уверенно прибавил он.
Северус опрятно развесил одежду на своем стуле.
- Кстати, у тебя есть перья джобберноллов? - Гарри снова зевнул. - Невилл как раз напомнил…
- Все в лаборатории.
За окном было не темно. На площади горели фонари, и под ними удлинялись и укорачивались тени идущих куда-то людей. Северус задернул шторы.
- Сев, ложись, - позвал Гарри.
Постояв немного у закрытого окна, Северус погасил свет и лег.
Наконец-то
Ведь это очень редкий случай, чтобы гора сдвинулась с места.
А. де Сент-Экзюпери
Северус лежал, глядя куда-то в пространство; кажется, им овладевало то самое оцепенение, которое Гарри ненавидел больше всего. Северус вообще не был мягким пушистым зверьком, недостатками он располагал в полной мере, но среди всех худшим было не постоянное надоедливое стремление опекать и не обыкновение точить об кого-нибудь и без того острый язык, а это немое застывание. Северуса хватало на несколько часов, в течение всего такого эмоционального паралича он мог не проронить ни слова и даже не пошевелиться, и Гарри понятия не имел, как прекратить такой ступор.
А ведь был только ранний вечер. Можно было бы посидеть в библиотеке или попить чай в гостиной, или пригласить Драко… Как два года назад. А лучше как три года назад. Драко сидел бы в столовой, в трансфигурированном кресле, пил бы до тошноты сладкий кофе и называл бы Гарри Поттером и болваном, и рассказывал бы о Гарри то, что он сам о себе не знает. А потом Драко прошелся бы по дому, разглядывая старые картины и проводя рукой по стене, и, когда рядом с косяком или под подоконником вдруг открылся бы маленький тайник, наверняка уже пустой, Драко бы самодовольно улыбнулся и снисходительно обронил что-нибудь вроде: «Здесь обычно держат запасные палочки. Видишь, тайник как раз на уровне рук и открывается быстро. Понятия не имею, Поттер, кто умудрился обчистить семейный тайник Блэков. У нас дома все лежит на своих местах. Мама рассказывала, что в детстве она с сестрами рассовывала по тайникам записки». А потом Гарри обязательно бы обнял Драко, потому что тот - опять вспомнил о матери…
- Знаешь, - тихо сказал Гарри, - я скучаю по… Гермионе, - ведь говорить Северусу про Драко было бы, конечно, глупо? - И по Драко.
Северус не ответил. Он смотрел в потолок.
Как все было просто в самом начале, подумал Гарри. Как просто было влюбиться в Снейпа - романтичного героя войны, наставника, хранителя - как легко было позволить себе увлечься, зная, что Снейп мертв, и не зная самого Северуса. Все эти ночные беседы с портретом - Гарри никогда бы не рискнул заявиться в полночь к Снейпу, профессору и декану, но разве портрет можно считать человеком? Гарри решил, что нет, еще когда мотался по лесам с портретом Финеаса Блэка. Лишь единожды Северус проявил себя, без раздумий сделав все возможное для того, чтобы спасти Вона, а Гарри уже был опрометчиво влюблен. И вот к чему это привело. Осмелился бы Гарри на эту влюбленность, заранее зная, что Северус вернется к жизни? Еще как! С двойным усердием! Как просто быть влюбленным! - и как сложно любить.
Гарри вдруг подумал, бывает ли, интересно, настоящая любовь взаимной. Не светлая, а светящая, и не огромная, а всеобъемлющая, не требующая ничего потому, что ей в жертву приносится все, и жертва эта - самая желанная из всех. Наверное, не может. Иначе слишком много любви тратилось бы на всего лишь на двух людей. И это обидно. Потому что у него - как раз такой случай. Северус вернулся, воскрес, и всего однажды признался Гарри, что это получилось благодаря любви. Говорил ли Северус правду, когда исповедовался в своей любви? Северус мог верить, что да. Гарри - уже нет.
* * *
В последнее время Северус завел привычку общаться с Джорджем в кабинете Гарри - что, в общем-то, и неудивительно: своего кабинета в Министерстве у Северуса не было, а Джордж делил кабинет еще с двумя артефактологами. Поэтому на стеклянном столике красовались две синие чашки с крепким чаем, еще одна стояла перед Гарри. Он, как обычно, уткнувшись носом в какой-то отчет, усердно притворялся активистом труда, внимательно вслушиваясь при этом в беседу.
- Вы принесли рецепт нового состава пропитки? - негромко спросил Северус.
- Разумеется, - так же ответил Джордж; что-то зашуршало. - Неужели вы тешите себя надеждой, что я не воспользуюсь вашим помешательством, которое вынуждает вас мне помогать?
Северус, видимо, взял протянутую ему бумагу.
- Нет, что вы, - чуть рассеянно ответил он, - даже не пытался… Я нашел ошибку, - предвкушающе закончил он.
- И в чем же она заключается, кроме того, что все Уизли - ошибка природы, конечно?
Снова зашуршала бумага. Северус отпил чай. Гарри неторопливо перевернул страницу и тоже глотнул чая.
- Нет, не вижу, - со вздохом оповестил Джордж.
- Естественно, - ответил Северус. - Для того чтобы ее увидеть, надо помнить сводную таблицу Фламеля.
Джордж пробормотал заклинание, и на столик глухо бухнулось что-то тяжелое. Гарри скосил глаза: это оказалась толстая книга в кожаном переплете. Джордж демонстративно сдул с обложки пыль.
- Итак, сводная таблица Фламеля, - изрек Джордж.
- Похвальный энтузиазм, - прокомментировал Северус. - Если вы сохраните его в течение ближайшего полугода, то, пожалуй, свою ошибку вы найдете.
Джордж усмехнулся.
Гарри пил чай и слушал беззлобную ехидную перепалку.
- Подумайте же, - потребовал Северус. - Заставьте ваше воображение быть, наконец, полезным!
Джордж усиленно запыхтел.
- Уизли. Если вы намерены заниматься тренировкой пантомимы…
- Извините, - перебил Джордж. - Я вас слушаю. Просто, как вы заметили, нужно помнить таблицу Фламеля, а я как-то всегда придерживался практического подхода.
Северус немного помолчал.
- С вашим практическим подходом от эффекта зависимости аппарации от колдовства вы бы не избавились никогда. Думайте! Перья феникса вы из рецепта убрать не можете. Посчитайте коэффициент усиления.
Говорящие снова замолкли и зашуршали. Гарри допил чай и попытался вникнуть хоть в часть того, что читает. Мозг вникать не хотел. Мозг хотел слушать Северуса.
- Пыльца пикси, - вздохнул Джордж. - Как у вас все это в голове помещается?
- Сказывается опыт, - ответил Северус. - На вашем месте я бы ее заменил, так как Гермесовы Чары, как я понимаю, вы решите оставить в любом случае.
- Как и перья феникса… Я подумаю над этим… Да, спасибо, что оставили мне заметки о Пэсто.
-К вашим услугам.
- Снейп, я могу опять попросить вас о том, чем вы обычно так тщательно ни с кем не делитесь?
- О чем именно?
- Об информации. Вы можете рассказать мне про Темную метку, или я обнаглел?
- Да и да. Но принципиально я ждал, когда вы об этом спросите. Я приготовил некоторые записи, но носить подобные документы при себе я не имею привычки. Если вы оповестите меня, когда собираетесь в следующий раз задержаться на работе…
- В понедельник.
- В понедельник плановое собрание Попечительского совета.
-Ах, точно… Ну тогда, если вам удобно, во вторник… Тогда заранее благодарю.
Северус прошептал Согревающее заклинание. Гарри отложил отчет и взялся за присланный Люциусом черновой план заседаний Визенгамота по утверждению министерских реформ.
- Уизли, если хотите спросить, то спрашивайте, - произнес Северус.
- Так, ничего серьезного… Я просто хотел поинтересоваться, как там Джинни.
На стол аккуратно поставили чашку.
- Вы ошибаетесь. Это достаточно серьезная тема. Полагаю, мисс Уизли была бы рада видеть вас в Хогвартсе, к тому же вы бы избавили меня от необходимости описывать ее плачевное состояние…
Вероятно, Северус хотел сказать еще что-то - но его прервало бесцеремонное появление Пастора посреди кабинета. Гарри обернулся. Пастор был взбудоражен. Не давая никому опомниться, он воздел руки к небу и возопил:
- НУ НАКОНЕЦ-ТО!
Гарри, изумленный и заинтригованный, взглянул на Северуса. Что ж, тот не стал оригинальничать и удивился.
- В чем дело? - спросил Гарри.
- Слава Мерлину! - с облегчением воскликнул Пастор. - Хоть что-то! Хотя бы так!.. Но три месяца! Три! Месяца! - Пастор махнул рукой. - Сейчас придет Кингсли, - уже обычным голосом предупредил он, - и все мы дружно сделаем вид, что очень удивились и обрадовались.
- Ну, не знаю, как ты, а я, простой смертный, так уже вполне удивлен, - сказал Джордж. - Может, ты меня обрадуешь?
- О, у нас есть повод для радости! Еще какой! Можно сказать, я принес благую весть! - Пастор уселся на край стола. - У нашего Министра, оказывается, есть зачатки высшей нервной деятельности. Однако не стоит обольщаться. Не думаю, что они разовьются во что-либо значительное.
Северус поднялся.
- Это и есть благая весть?
Пастор помотал головой:
- Нет…Все, по местам, комедия начинается.
