— Может быть, задержимся до ланча? — предложил Хью.
Салли покачала головой.
— Нет, будем придерживаться плана. Разве ты не сказал, что вы с Сереной сегодня вечером собираетесь к друзьям? А если мы вернемся в «Кедровый двор», мне захочется остаться, — с тяжелым вздохом сказала она.
Хью взял ее под руку, и пара в молчании вернулась на автостоянку. Входить в гостиницу не требовалось, потому что Хью уже оплатил счет и вернул ключ; тем не менее он попросил Салли подождать в машине и забежал в вестибюль. Спустя минуту он вернулся и положил ей на колени зеленую с золотом коробку.
— Увы, это не клубника в шоколаде. Но их фирменные конфеты.
Салли осмотрела коробку с тисненым золотым кедром на крышке и улыбнулась.
— Приберегу до того времени, когда ты приедешь обедать.
По дороге беседа не клеилась. Салли изучала лицо Баррингтона, на котором не было и намека на улыбку. Сворачивая в малоиспользуемую часть привокзальной автостоянки, он резко спросил:
— Почему ты не позволила высадить себя у дома?
Ее ответ был спокойным и точным.
— По одной простой причине. Хью, здесь стоит моя машина. Если кто-нибудь заметит ее, он решит, что я уезжала на поезде. Но если увидят, как ты высаживаешь меня у дома, думаю, ответ ясен нам обоим.
На руках Баррингтона, державших руль, побелели костяшки.
— Салли, нехорошо бросать тебя здесь.
— Ох, Хью, — ласково прошептала она, — зато я знаю, когда увижу тебя снова. Кроме того, скоро я перееду, и тогда нам не придется расставаться на вокзалах и встречаться на автостоянках.
Лицо Хью просветлело. Он вылез из машины и достал из багажника чемодан Салли. Их пальцы сошлись на его ручке. Затем любовники грустно кивнули друг другу. Глазами, полными слез, Салли в зеркало заднего вида следила за удаляющимся «ягуаром». До возвращения к жене Хью нужно было еще кое-куда заехать.
Серена лениво подняла глаза, оторвавшись от составления плана на отпуск.
— Привет, дорогой! Как поживает дядя Бертрам?
— Неплохо. Как обычно, я сыграл с ним несколько партий в шахматы и выслушал заверения в том, что я его любимый племянник.
— Ничего удивительного, поскольку ты единственный из родственников, который возится с этим старым дураком. Все остальные называют его коротко и ясно — вонючий старикашка!
Хью смерил Серену неодобрительным взглядом.
— К твоему сведению, Серена, дядя Бертрам вовсе не вонючий. Просто его поколение не привыкло пользоваться одеколонами и лосьонами после бритья, вот и все!
— Если ты заявишь, что и от Стэнли тоже не воняет, это будет вполне в твоем духе, Хью.
— Кстати, как Стэнли? Где…
— В чулане. Я не выводила его на прогулку, поскольку знала, что ты скоро вернешься.
— Тогда я его забираю.
— Хью, ты же только что приехал! Не забудь, мы собирались…
— Не беспокойся, Серена, не забуду. — Угрюмый Хью вышел, довольный предлогом покинуть жарко натопленную комнату, в которой стоял тяжелый запах духов Серены.
Стэнли, запертый в чулане, тихонько подвывал.
— Эй, старина, тебе действительно пришлось туго?
Пес ткнулся в хозяина носом и проследил за тем, как Хью снимает с крючка кожаный поводок. Сунув руку в карман, Баррингтон понял, что там лежат ключи от «ягуара», а не от «рейнджровера».
— Ну и черт с ним! — сказал он Стэнли. — Почему бы тебе не проехаться в «ягуаре»? Сегодня воскресенье!
Увидев их в окно, Серена швырнула ручку.
— Проклятая собака! И проклятый дядя Бертрам! Оба давно прожили свой век и должны были протянуть ноги еще несколько лет назад!
Когда она вновь взяла в руки путеводитель, на помощь Серене пришло воображение. Она представила себе, что затащила дядю Бертрама и Стэнли в кабину фуникулера и подняла на самую высокую гору. Все остальное было бы очень просто… оставалось только вытолкнуть их! Она саркастически засмеялась.
— С моим везением они грохнулись бы в сугроб, выбрались из него и ушли невредимыми! А, ладно, — сказала она, любуясь хижинами, похожими на коробки для шоколада, — все равно через две недели мы с Вивьен будем в Гштааде. — Серена налила себе виски из графина и пошла наверх переодеваться.
Салли залила кипятком пакетик с «Эрл греем» и накрыла крышкой чайник из коричневой керамики.
— Пора возвращаться на землю, — задумчиво сказала она.
Она отнесла поднос в гостиную, включила газовый камин и тяжело вздохнула. Когда воздух наполнился свежим запахом бергамота, Салли закусила губу.
— Не смей, не смей, не смей! — снова и снова шептала она. — Ты знала, что это будет нелегко! Ты говорила, что сможешь справиться с прощаниями, но это оказалось тебе не по силам, верно?
Эти грустные мысли прервал звонок. Салли со всех ног помчалась к телефону и задыхаясь выпалила:
— Хью?
— Э-э… нет, — ответил мужской голос. — Это Джейсон из агентства по торговле недвижимостью. Извините, что беспокою вас в воскресенье. Я пытался звонить вчера днем, но…
— Я уезжала, — ответила разочарованная Салли.
— У меня для вас хорошая новость. Тейлорам понравился ваш дом. Они согласны! Единственная проблема: они хотят как можно скорее вселиться.
— Этой проблемы нет.
— Нет? Когда мы говорили, я не знал, что у вас есть где жить.
— Теперь есть, — лаконично ответила Салли.
— Тогда все отлично. Сказать им, что вы согласны? А вы не хотите посоветоваться с бывшим му..?
— Нет, — оборвала его Салли. — Советоваться с ним я не собираюсь. — О чем говорить, когда дом уже продан? Оставались всякие мелочи вроде возни с землемерами и закладными обязательствами, но пускай этим занимаются Тейлоры. Разве не сказал этот как его Джейсон, что они покупают дом из-за переезда компании?
Внезапно Салли осенило.
— Джейсон, — спросила она, — если, как вы говорите, компания Тейлора переезжает, а они не предложили ту сумму, в которую был оценен дом, как вы думаете, я могу запросить с них за это лишнюю тысячу?
— Почему бы и нет? Я сообщу им, а потом перезвоню.
Но у Салли уже и так звенело внутри. От мысли о Хью и проведенном вместе чудесном уикэнде. И от того, что она может позвонить Ричарду и сообщить о продаже дома.
Это неважно, что позвонил не Хью. Все равно они скоро увидятся. Этот уик-энд стал для нее первым шагом к новой жизни. А вторым будет работа в «Норе Лауры»!
Лаура Мейтленд вышла из крохотной кухни и принесла в галерею поднос с кофе и печеньем. Салли досталась кобальтовая кружка, украшенная вопросительным знаком.
— Этот знак намекает, чтобы я не забывала, кто я такая? — спросила Салли.
