— Да ну тебя! — засмеялась Лаура. — Просто на Рождество мне прислали образец новой серии. Все привыкли к кружкам с инициалами, но вопросительный знак — это куда интереснее. Есть где развернуться фантазии. Годится для незваного гостя, имя которого ты не можешь вспомнить, или — тут она коварно улыбнулась, — когда ты имеешь на кого-то зуб. В такие моменты у меня разыгрывается воображение и простой знак вопроса заменяет кучу непечатных выражений!
— Надеюсь, ко мне это не относится?
— Конечно нет, Салли. Просто эта кружка первой попалась мне под руку.
Лаура глянула в стрельчатое окно, за которым падали огромные снежные хлопья, и протянула руку за бисквитом.
— Как я и думала, погода дрянь. Правильно сделала, что решила не открывать галерею еще неделю. После Рождества торговля всегда идет неважно.
— Ты уверена, что я тебе нужна? — спросила Салли, водя указательным пальцем по вопросительному знаку.
— Да! Видно, Господь сжалился над бедной девушкой. — Лаура стряхнула крошки со своей пышной груди и захохотала так, что затряслись абрикосовые кудряшки. — Много лет прошло с тех пор, когда я была девушкой!
Салли улыбнулась и тоже взяла бисквит.
— Однако, — продолжила Лаура, — признаться, я рада, что тебе не нужна квартира. Значит, я смогу дать Марион крышу над головой.
— Так что там случилось с ее мужем?
— С Клайвом? Рак. Бедняга сгорел, так и не успев понять, что с ним случилось. В каком-то смысле оно и к лучшему…
Салли бросила на Лауру недоуменный взгляд.
— Ну, он наделал уйму долгов, и дом должны были продать с молотка. Поэтому я так и говорю. — Зеленые глаза Лауры застлались слезами. Она промокнула их голубым платком в горошек, потянулась за другим бисквитом и, снова обсыпав себя крошками, пробормотала: — Когда я сказала Марион, что можно занять квартиру, она просто отослала компании ключи от дома. Ждет не дождется, когда снова начнет писать картины…
Лаура кивнула на стену, украшенную изображениями полевых цветов. Изящные подснежники, миниатюрные нарциссы, крокусы и акониты в овальных рамках, казалось, наполняли галерею запахом весны.
Салли поставила чашку и подошла к натюрмортам.
— Так это работы Марион? Да они прекрасны! Чего ради она перестала заниматься живописью?
— Чтобы помогать Клайву в его безумных прожектах и растить детей.
— Так, значит, она не совсем одинока?
— Совсем, — криво усмехнулась Лаура. — Видишь ли, она сама виновата. Воспитывала в них самостоятельность. Вот они и стали самостоятельными. Все пятеро.
— Пятеро?! Ничего странного, что у бедняжки не было времени на картины. И где же теперь эти самостоятельные детки?
— О, кто где. В Австралии, в Канаде Оксфам что-то строит в Африке, а Ферн, насколько я слышала, живет в дупле, пытаясь не допустить вырубки леса в Ньюбери.
Лаура потянулась за третьим бисквитом, но увидела, что Салли высоко подняла брови. Не зная, чему это приписать — то ли собственному аппетиту, то ли поведению отпрысков Марион, — она предпочла положить бисквит обратно и взяла метелочку из перьев.
— Знаю, знаю, я начинаю толстеть, — сказала она, похлопывая метелочкой по своей объемистой талии. — Поэтому и радуюсь, что ты будешь сидеть в галерее вместо меня. Теперь я стану подыскивать новых художников и волей-неволей начну больше двигаться Черт, и зачем только его делают? — Лаура протянула отвергнутый бисквит Салли, затем помедлила, разломила его пополам и предложила подруге половину.
— Что значат несколько дополнительных калорий? — засмеялась она. — На улице холодно, следовательно, телу нужна дополнительная энергия. Я попощусь на следующей неделе, когда отправлюсь в путь. Допивай кофе, и я начну вводить тебя в курс дела.
Салли еще раз посмотрела на миниатюры и вспомнила картины, которые висели в «Кедровом дворе». Она подумала о Хью и ощутила знакомое покалывание внутри. До отъезда Серены осталось всего несколько дней, и тогда они с Хью будут вместе… Она вздохнула и допила кофе.
— Надо сказать, — задумчиво промолвила она, — твоей подруге Марион пришла в голову хорошая мысль.
— В каком смысле?
— В том смысле, что, начав с весенних цветов, она может перейти к другим временам года. Фиалки, примулы, душистый горошек и так далее. Получится серия, а ты знаешь, как люди любят подбирать коллекцию. Если к следующему Рождеству она сможет написать остролист, омелу, цикламен и розу, успех гарантирован.
Лаура легонько похлопала Салли метелкой по плечам, словно посвящая ее в рыцари.
— За что? — смутилась Салли.
— За то, моя дорогая, что это просто гениально. За то, что ты умудряешься заглядывать на год вперед. За то, что у меня стало одной заботой меньше. Ты останешься здесь и не дашь Марион киснуть.
Весь остаток утра женщины говорили о запасниках, экспозиции, доверенностях, банковских счетах, а днем поднялись наверх готовить квартиру для Марион Лесаж.
Увидев пыльные, выцветшие обои и облупившуюся краску, Салли тихонько порадовалась, что ей не придется здесь жить. А ведь до предложения Хью она была согласна жить где угодно, лишь бы подальше от Ричарда. Слава Богу, сейчас она может сообщить бывшему мужу о продаже дома.
Джейсон оказался верен слову. Он предложил Тейлорам добавить. Они согласились — при условии, что Салли оставит им ковры. Протирая раму мокрой тряпкой, Салли улыбалась. Да пускай забирают! Все равно Хью покупает ей новые, а дополнительная тысяча фунтов пойдет на шторы. Она уже видела их мысленным взором — дымчато-голубые, с рисунком цвета персика. Хью наверняка понравится…
— Салли, у тебя капает с тряпки!
Испуганная женщина подняла глаза. С ярко-желтых резиновых перчаток стекала грязная вода. На подоконнике образовался целый пруд.
— Извини, замечталась. Я думала об отделке квартиры.
— Ну, если у тебя есть какие-то идеи, я с удовольствием послушаю. До вселения Марион придется кое-что подкрасить. Что ты там придумала?
У Салли не хватило духу признаться, что она думала не о квартире Марион, а о своей собственной. Она закатала мокрый рукав синего свитера и наобум сказала:
— Как насчет голубого и желтого?
— Замечательно! — отозвалась Лаура. — Это поднимет ей настроение. Весь день голубое небо и солнце!
— Если хочешь, я куплю краску и завтра возьмусь за дело, — предложила Салли.
Лаура бодро кивнула.
— Я совсем забыла, что в таких делах ты собаку съела! А все Ричард с его незаконченными затеями…
— Да уж… Тем более, что у себя мне делать нечего. Там все новенькое, с иголочки.
Лаура положила ей руку на плечо.
