— Какая жуть, — прошептала я, ощущая, как по коже пробегает мороз. А затем, залив в вафельницу новую порцию теста, спросила: — Так что же было дальше?
— Дальше мы продолжили наше путешествие, только вот теперь я взаправду не мог говорить, так что притворяться обычным конем стало еще проще, — печально вздохнул Кексик. — Продолжая искать зацепки, мы приблизились к владениям графа Честерна, на которые указывали наши сны. И узнали, что в замке планируется пышный бал, который с ними перекликался. Так что двинулись в эти края. Наш путь проходил с другой части графских земель — оттуда, где не было проложено железной дороги, поэтому Элла ехала верхом на мне. И вот, когда до замка и города оставалось уже не так далеко… это случилось. Внезапная зеленая вспышка налетела на меня прямо посреди леса, и я вздыбился, принимая ее на себя, чтобы она не задела Эллу. А затем просто растворился в ней, чувствуя, как мое тело затвердевает. Очнулся же лишь двадцать лет спустя.
— Ничего себе, — икнула я, выливая на вафельницу последнюю порцию теста. И осознавая не только все безумие того, что Кексик переживал с моей мамой.
Но и то, какой же, все-таки, огромный пробел между тем, как на него наложили это заклятие, и тем днем, когда я родилась, более того — дожила до сознательного возраста. И все это время переполнено мамиными секретами. То, что она делала. Какие решения принимала. Кого встречала и чем занималась с этими людьми. а может, и не только с людьми.
Интересно, а возможно ли в принципе все это восстановить?
Единственные зацепки, которые могут указать на ответы, сейчас лежат спрятанными и завернутыми в старую ткань. А значит, прочитав их, я либо буду знать, как действовать дальше, либо наткнусь на очередной тупик. Правда, была еще надежда найти что-нибудь в домике в лесу, где жила та женщина, Лана, называвшая себя маминым Проводником. Но поскольку в том домике, скорее всего, и поселился оборотень, которого я до дрожи боялась, то решила оставить этот вариант на самый крайний случай.
Сейчас же мне нужно было закончить мой мудреный десерт. Так что растопив шоколадную глазурь, я обработала ею вафельные рожки изнутри — чтобы они оставались хрустящими и не размокали от начинки. После чего, принеся из погреба холодные, густые домашние сливки, растерла их с сахаром, разбавила молоком до нужной консистенции и магией задала венчику команду взбивать. Причем соседей, с интересом поглядывающих в окно моей кухни, я в самом деле приметила еще до того, как венчик закончил свое дело!
И вот, когда сливки были взбиты как надо, я взялась за завершающий этап: начала наполнять вафельные рожки сливками и черносливом, фаршированным орехами! После всего, уже ранее проделанного, это заняло по времени всего ничего. Так что довольная собой, я пошла к вывеске, чтобы написать там о появившемся в продаже десерте. По дороге, конечно же, взяв себе один вафельный рожок, который попробовала.
А-а-а-а! Как же это оказалось вкусно! Даже вкуснее, чем я себе представляла, пока все это готовила! Свежая, пахнущая ванилью хрустящая вафелька с нотками шоколадной глазури, воздушная нежность сливок, и все это — словно оправа для насыщенного, сладкого вкуса чернослива, внутри которого хрустел колоритный орех! Не доходя до вывески, я слопала половину порции, а вторую положила в рот Кексику, который активно заработал челюстью, облизываясь на ходу.
Едва на вывеске появилась надпись, соседи буквально повалили ко входу в комнату торгового зала кондитерской, где за обустроенным прилавком рожки с черносливом и сливками были выставлены на специальную подставку, удерживающую их в нужном положении. Каждый, кто заходил, брал минимум по две штуки, а то и по четыре-шесть, и начинал уплетать десерт, даже не доходя до выхода. Так что вывеска долго не провисела, а соседи, не успевшие за вкусняшкой, расстроенно вздыхали. Причем некоторые из них оставили мне деньги наперед, попросив записать для них бронь на то, что я приготовлю в следующий раз. Решив их не разочаровывать, я пообещала, что займусь следующим десертом уже завтра утром. Вдобавок, еще двое соседей сделали у меня заказы на тортики, оставив аванс.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Довольная тем, как прошел рабочий день, я отправилась в душ, строя планы на то, что буду делать завтра. Сейчас же разрывалась между усталостью и желанием полистать мамин блокнот…
Вот только когда вышла из ванной, кое-что НЕМНОГО повлияло на мои планы.
А именно — звонок колокольчика у входа во двор. Решив, что это, вероятно, кто-то из соседей, желающих вкусностей, я вышла из дома навстречу. И остолбенела.
Возле калитки стояла Матильда.
Да-да, та самая моя сестрица по папочке, которая законная наследница этих земель, как раз ожидающая свадьбы с тем добрейшей души благородным лордом, недавно настойчиво зазывавшим меня в официальные любовницы! Забавно, ведь мы с ней не виделись с того самого «семейного ужина» — когда я, порушив планы ее матери на мою помолвку с «бароном синей бородой», сбежала из графского замка.
Но что самое странное, и даже подозрительное — Матильда была одна. Да-да, юная графиня Честерн собственной персоной пришла к моему дому ночью, без охраны, еще и в темносинем плаще с глубоким капюшоном. Если, конечно, не считать компанию ее коня, на котором она, вероятно, и приехала. Причем надеюсь, это в самом деле обычный конь, а не еще один говорящий попаданец.
— Что ты здесь делаешь? — прошептала я вместо приветствия.
— Нужно поговорить, — выдохнула Матильда, и сама открыв не запертую калитку, прошла ко мне.
— О чем мы с тобой можем разговаривать? — проговорила я немного сиплым голосом.
— Разве не очевидно? — напряженно выдохнула она. — Послушай, побунтовала и хватит. Ты должна вернуться в замок.
— С какой стати?
— С такой, что твое текущее поведение неподобающее.
— В самом деле? Будь добра, поясни мне, необразованной деревенщине-бастарду, чем же жизнь кондитерши более неподобающая, чем жизнь постельной грелки жениха собственной сестры? — фыркнула я, скрестив руки на груди.
На миг зрачки Матильды расширились, а после в ее глазах сверкнули гнев и раздражение. Надо же, неужели Вильям не сообщил ей о том, какое мне делал «завидное предложение»? Ох, да не может быть! Ну кто бы мог подумать?
— Надо же, а ты, я смотрю, поднабралась дерзости за то время, что мы не виделись, — наконец проговорила она, выдохнув и сжав кулаки.
— Жизнь заставила, — я криво ухмыльнулась. — Однако же мне все равно интересно, какого лешего вы все так сильно… кхм… переживаете за мою судьбу? Столько высокопоставленных визитеров за такое короткое время. Для полноты комплекта только леди Амалии не хватает. Она там часом ко мне в гости не собирается? Так, чтоб я хоть чай к ее визиту поставить успела.
— О, даже не надейся, моя мать, хоть и не придет к тебе лично, но. скажем так, однозначно придумает, как наверстать это, передав оригинальную весточку, — бросила Матильда, нервно искривив губы. — Послушай, никто из нас не хочет проблем. Ни мы, ни, подозреваю, ты. Так что.
— Интересно-интересно, и кто же может устроить всем нам эти «проблемы», если я не вернусь в отцовский замок?.. А я, к слову, не вернусь.
— Это не твое дело, Сериз, — заявила сестрица. и будь я проклята, она в самом деле нервничала не на шутку! — Ты уже достаточно ломала комедию, пора бы и честь знать. Предложение брака от барона Форстера все еще в силе.
— Да пошел он к черту вместе со своим предложением! Так же, как и твой жених со своим. Я вообще не понимаю, с какой стати ты лично притащилась сюда одна поздним вечером только для того, чтобы завести старую шарманку. Что происходит, Матильда? Твоя мать. что-то кому-то пообещала касательно меня? — протянула я, сверля ее пристальным взглядом. — Ей кто-то. заплатил, чтобы она организовала какие-то манипуляции со мной? И то, что я сейчас нахожусь здесь, в городе, на своей земле, подаренной моей матери нашим отцом. как-то нарушает эту договоренность, ставя вас всех, и в первую очередь леди Амалию, в невыгодное положение перед ее «заказчиком»?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
