А там их ждали. Грохот пулемета, отрывистые, бьющие по ушам звуки работы крупнокалиберной винтовки и хоровой треск автоматов.
И полминуты не прошло, как показался Финн, поднял руку, помахал, показывая, что все спокойно.
Карат распахнул дверцу, выбрался, помахал в ответ, улыбаясь показал на машину:
— Такси подано, можно грузиться.
Командир армейцев покачал головой:
— Голова у тебя есть, но страшно думать, что у тебя в ней. Уж явно не мозги. Кто тебя надоумил такое учудить? Одна граната из зеленки, и хана, это ведь не броневик, а гроб жестяной.
— Потом все разговоры. И Шуста надо как-то в люк затащить.
— В кабину его определим, за сиденьями тут отсек для раненых оборудован.
— Да? Не заметил.
— И брысь из машины, сейчас нормального водителя посадим. Мы тут чуть не обделались, глядя сверху, как ты ралли по кочкам устраиваешь.
Очередной снаряд угодил в крышу, вокруг начали сыпаться осколки и куски бетона, бойцы, обзывая артиллеристов обидными словами, попрятали головы в плечи, а самые продуманные успели нырнуть под машину.
Глядя на расползающееся дымное облако, Финн процедил:
— Доберусь до наших мазил, и всех заставлю сыграть в русскую рулетку. Возьму револьвер с барабаном на шесть гнезд, заряжу в него пять патронов, — чуть помедлив, добавил: — А командиру батареи шесть.
Глава 8
Обратная дорога оказалась такой же скучной как и в первый раз. Карата снова обделили, не позволили сидеть у бойницы, к тому же в стальную бочку набили куда больше людей, некоторые серьезно ранены, воняло кровью, застарелым потом и чем-то неописуемо отвратительным. К тому же разгар дня, здешнее Солнце ничуть не уступает земному, а по погодным ощущениям на дворе стоит конец весны или начало лета на широте если не субтропиков, то близко к ней. То есть в такое время душно и жарко, вентиляция в цистерне убогая. Хотелось пить, но фляга сгинула вместе с рюкзаком, попрошайничать не стал, не такая уж нестерпимая жажда.
Дорога казалась бесконечной, Карат под конец твердо уверился, что ад это не котлы с расплавленной смолой и серой, а такая вот тряска по колдобинам многочисленных стабов, чьи-то натужные стоны под ухом, муки запертого в раскаленной бочке человека и смрад от толпы незнакомых тебе людей, с которыми ты вынужден делить тесное пространство.
Но, наконец, что-то начало меняться. Машина остановилась, снаружи кто-то начал что-то изумленно спрашивать, но послышался резкий звук удара кулаком по лицу и короткая фраза Финна в которой не нашлось места ни для хотя бы одного приличного слова.
Снова тронулись, но проехали недолго. Машина вновь остановилась, через бойницы и лючки башенок донеслась бравурная мелодия. Похоже, живая музыка — оркестр играет.
— Ты гляди! — удивленно охнул боец у ближайшей бойницы.
Поймав страдальческий взгляд Карата, понимающе спросил:
— Намаялся? На тебе лица нет.
— Это просто выражение неземного счастья.
— Ха, да ты юморист. Из новеньких будешь? Двигай сюда, посмотри. Только ствол в бойницу не сунь, за такую шутку тут могут гранату в ответ закинуть.
Карат ничего не понимал, но к бойнице приник с радостью — хоть на что-то посмотрит и при этом подышит чистым воздухом.
Одного взгляда хватило, чтобы понять — они добрались до Полиса. Здешнюю ландшафтную архитектуру ни с чем не перепутаешь: утопающие в пышной зелени аккуратные домики; куда ни плюнь попадешь в клумбу с цветами; а детских площадок, как больших так и не очень, не меньше чем клумб. И фирменные пешеходные дорожки выложенные ровной плиткой без выпирающих бордюров.
Чуть просунул голову в узость бойницы пытаясь рассмотреть невидимый оркестр. И увидел, что встали перед перекрестком, и на сопряженной улице происходит какое-то непонятное действо. Рыцарь в сияющих доспехах ведет под уздцы пони на котором восседает мальчуган лет пяти одетый под гусара. Улыбается так широко, что даже издали можно разглядеть белизну его зубов и помахивает блестящей сабелькой в такт музыке. Сами музыканты шагают следом четким строем на ходу ловко управляясь с громоздкими инструментами.
А возле кабины два незнакомых мужчины в гражданской одежде что-то ожесточенно втолковывают грязно ругающемуся Финну.
— Что за дела? — громко спросил Карат. — Почему стоим?
— Детский парад это, — издали ответил Юпсик. — Он тут каждый месяц проводится, если не чаще. Сынок Карбида открывает шествие — важное дело.
— Ага, на белой лошади, — устало добавил кто-то из бойцов. — А нам теперь торчать здесь хрен знает сколько.
— А чего это мы стоим? — спросил другой. — Объехать быстрее будет.
Откуда-то спереди приглушенно донеслось:
— Не будет никакого быстрее. Разве не видели, как под конец ехали?
— Да вроде медленно, а что не так?
— А то, что у нас одна передача осталась. Или этот Шумахер сломал по пустырю гоняя, или сама крякнула. Не знаю. Но ехать мы теперь можем только медленно и только вперед.
— А выйти можно? — взмолился Юпсик.
— Финн прикажет, сразу все выйдем. А пока сидим.
— Как сидеть?!
— Как все сидят — на жопе.
— Но мы уже приехали!
— Приедем, когда до расположения доберемся.
— Может выйдем?! Тут же заживо запечемся!
— Никто не выйдет. Глянь наружу, там праздник для деток. Толпа потных мужиков в грязном камуфляже праздник испортит, общественность это не одобрит.
— Бред какой-то. Мне вообще-то отлить надо.
— Лей в штаны, никто никого не выпустит. Смирись уже.
* * *
Ну вот и все. Носилки с Шустом скрылись за дверьми приемного покоя, а Карата дальше не пустили. Он грязный, потный, и вообще, вооруженным лицам не имеющим гражданство Полиса в больницу вход запрещен. Даже его разодранная штанина и засохшая кровь вокруг прорехи никого не заинтересовали. Сегодня пострадали многие, причем некоторые серьезно, и те из них, кого удалось привезти, нуждались в помощи куда больше чем какой-то поцарапанный снабженец.
Смирившись, Карат направился в направлении казармы. Но даже тут не обошлось без проблем, по пути его остановили два неприметных мужичка которые так сильно походили на ментов в штатском, что никем другим не могли являться. Тыкнули ему под нос какой-то блестящей бляхой грубо скопированной с американского полицейского жетона, после чего относительно корректно предложили уматывать другой дорогой, потому как дальше детский парад и вообще праздник, таким грязным пугалам на нем не место, малышню распугает, да и взрослым не по себе, не любят тут на убогих смотреть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
