подозреваемых.
На таком уровне расследования никакая улика не позволяла взять тот или иной след.
Все было окружено тайной, но следствие только началось. И майор Дюрок не сомневался: правда восторжествует – ведь тайное всегда становится явным.
Всегда.
* * *
Пока полиция окружала фургон периметром безопасности, растянувшимся на добрых пять квадратных километров, консьержка отеля «Мажестик» в Пор-сюр-Мер всячески старалась внушить стоявшему у стойки молодому человеку, что никак не может предоставить ему комнату.
– Несовершеннолетний? Маленьким только в сопровождении взрослых, – твердила она уже в третий раз. – Каким еще маленьким? Я не маленький! – возмущался парень.
Смущенная консьержка рассмотрела его повнимательней. Форма полицейского или охранника наводила на мысль, что он только что с костюмированного бала или участвовал в новомодных ролевых играх. Ведь ему, невзирая на уверенный вид и крепкую стать, явно еще не исполнилось восемнадцати лет.
– А документы у тебя есть? Ну, бумаги какие-нибудь? – отважилась она спросить, избегая взгляда его пронзительных изумрудно-зеленых глаз.
– Бумаги?
Мгновение он размышлял, почесывая голову. Куртка распахнулась – чуть-чуть, но достаточно, чтобы заметить пистолет в его внутреннем кармане. Это был неотъемлемый атрибут его облачения. «А если окажется, что оружие настоящее…» – вдруг подумала женщина. – Ты… тебе нельзя здесь оставаться… Уходи, пожалуйста… – бормотала она умоляюще.
– Да бумаг полно! – сказал он.
И, запустив руки в один из громадных мешков, болтавшихся у него на плечах, извлек оттуда кипу банкнот. – Нет-нет-нет, ты должен уйти отсюда! – простонала женщина, вытаращив глаза и трясясь с ног до головы.
Он посмотрел на нее скептически, как будто не понимая.
– Я сейчас позову… позову полицию… – предупредила она.
Он с мрачной гримасой глубоко вздохнул и повернулся, пойдя по коридору какой-то неловкой походкой.
Едва он успел выйти из отеля, как женщина рухнула в кресло за стойкой и стала обмахиваться рекламным проспектом – чтобы освежить свой дух и изгнать другой, противный дух, оставшийся после визита этого молодого человека.
Она налила рюмку водки из бутылки, которую прятала в ящике, и залпом опрокинула себе в рот.
Немного придя в себя, консьержка сняла телефонную трубку и позвонила в полицию.
* * *
Едва оказавшись на улице, юноша сбросил проклятые ботинки, истерзавшие ему ноги. Удаляясь от центра города в сторону побережья, он встретил несколько человек, посматривавших на него как-то странно, а кое-кто и вовсе хохотал, показывая на него пальцем.
Разъяренный, он не переставая бранил консьержку отеля.
Гласила же вывеска на доме: «Сдаются комнаты», и это было как раз то, чего он искал. Он вошел. Женщина спросила, что ему нужно, потом уточнила, что комната стоит восемьдесят евро в сутки вместе с завтраком.
И тут все испортила эта история с несовершеннолетними и с бумагами! Надо полагать, содержимое его мешков позволяло ему получить то, чего он хотел? Так чем же она была так недовольна? Или она совсем глупая, а то и сумасшедшая, или местные обычаи поистине какие-то странные. Но ему придется к ним приспосабливаться. С этим у него нигде не было проблем: он быстро все схватывал. Да вот, например: стоило женщине пригрозить, что она сейчас вызовет полицию, и он тут же смекнул – пора уносить ноги, и поскорее.
И все-таки надо было превратить ее в кого-нибудь. Она это заслужила. Пухлая розовенькая свиноматка за стойкой отеля – чего уж забавней… Но действует ли это колдовство на женщин? Мать никогда ему про это не говорила, а сам он ничего не мог вспомнить. Теперь казалось, что все это было так давно, он был еще таким юнцом…
Взвалив мешки на плечи, он пошел дальше вдоль крутых берегов. Из тьмы доносился рев моря, а сырость пронизывала до костей. Кажется, влагой сейчас начнут сочиться его лапы… то есть ноги. Отогнав навязчивый образ уютной комнаты – да еще и с завтраком! – он увидел прекрасное жилище с застекленными окнами, выходившими прямо на океан, с видневшейся внутри удобной кушеткой.
Усталый юноша перемахнул через ограду, отделявшую дом от прибрежной дороги, и остановился в размышлении. Он уже совершал ошибки, повторять их не стоило. Необходимо как следует поразмыслить, взвесить все, чему его научили последние дни, и выработать план действий.
Но сначала совершенно необходимо отдохнуть. Новое убежище – сад, видневшийся в низине, – хотя и не предлагало таких же удобств, как манивший к себе дом с кушеткой, но для ночевки вполне годилось.
Еще через десять минут он уже засыпал, кутаясь в старое дырявое одеяло, с пустым желудком, зато с головой, полной мрачных подсчетов.
Глава 28
Гомер, Саша и Лилу не решились оставить Телемаха ночевать одного в домике на сосне. Из осторожности – а вдруг полиция опять будет рыскать вокруг имения Пимов после того, как в Гренатье забили тревогу? Но еще из солидарности и сочувствия к этому юноше, попавшему в ловушку.
Два мальчугана отправились в дом за пледами, подушками, прихватив еще и шоколадного печенья для Саша, который – все еще! – не наелся досыта. Заодно они предупредили Нинон, чтобы не искала их в комнате Гомера или в его берлоге: они переночуют в домике, ведь сегодня такая звездная ночь.
Прижавшись друг к другу тесно, как сардины в консервной банке, они стали рассказывать страшилки про злодейских клоунов или подростков, одержимых бесом, и все это лишь прибавляло им радости от того, что они вместе. Вместе дрожать от страха – значит крепить дружбу. Телемах внимательно слушал их, робея, как пристало новичку-первоклашке, ищущему друзей. Он тоже внес свою лепту, рассказав о том, как за ним погналась химера, когда он подглядывал за женщиной-монгольфьером, и какого страху он натерпелся от существа с огненной шевелюрой и раздвоенным языком. Гомер подтвердил: лучше держаться начеку. Это выражение поставило Телемаха в тупик, но Лилу терпеливо объяснила ему, что оно означает.
Столько приключений, сколько они пережили за последние часы, в их жизни никогда еще не бывало. Гомер никогда не подумал бы, что способен на то, что уже успел совершить, и подозревал, что Саша и Лилу, хоть и не такие трусы, как он, чувствовали то же самое. Вместе пережить такую авантюру и знать тайну Телемаха – вот что превращало троицу в закадычных друзей на всю жизнь. С этого дня они были связаны неразрывными узами.
Несмотря на множество дурных предчувствий, от такой поддержки у Гомера затрепетало сердце, на глазах даже выступили слезы.
Наконец все страшилки закончились, языки стали заплетаться, веки отяжелели, голоса зазвучали глуше, и все погрузились в сон, в том числе и Биби, которая свернулась клубочком между Лилу и Гомером, вложив лапку в ладошку своего отважного юного хозяина.
* * *
Луч света от автомобильных фар пробежал по домику на сосне, застав Гомера врасплох. Удивленный и еще совсем сонный, он впился взглядом в непроглядную ночную тьму.
Ему понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, где он, с кем и зачем. Но вместе с проснувшейся
