— Да вы мне только покажите…
— Так, смотрите. Акселератор на правой ручке. Резко дергать не надо, лучше потихоньку. Вот тормоза — ножной и ручной. Скорости переключаете слева. Все ясно?
— Вроде да. — Рина виновато посмотрела на него: — Спасибо. И извините меня.
— Ну-ка, попробуйте.
Рина вновь попыталась тронуться, но, право, легче было бы управлять птеродактилем! Ноги болтались, и мопед тоже бросало из стороны в сторону.
— Смотрите поосторожнее, — напутствовал ее служащий, — вы не одна на дороге.
Рине кое-как удалось выбраться со стоянки, помех пока не было. Она выехала на дорогу. Служитель что-то крикнул вслед, но что именно, Рина не расслышала. Что-то вроде «слева!». Слева — что? Переключение скоростей? Это она уяснила твердо. Акселератор — справа, рычаг переключения скоростей — слева, а впереди — на ее полосе движения — старый расшатанный грузовик. Он неудержимо надвигался прямо на Рину.
— О Боже! — столкновение казалось неизбежным. У водителя от ужаса исказилось лицо. Наверное, и она выглядит не лучше, промелькнуло в голове. Нет, эта неповоротливая махина просто не успеет отвернуть.
В последний момент Рина яростно бросила мопед в сторону и, чиркнув по бамперу, все же проскочила мимо грузовика. Но мопед полностью вышел из-под контроля.
К счастью еще, дело происходило не в самой оживленной части города. Мопед вынесло к набережной, он врезался в парапет, и от сильного толчка Рина вылетела из седла и плюхнулась в кучу мусора.
Только тут она поняла, что пытался сказать ей служащий: «У нас левостороннее движение».
Все болело — руки, голова, тело. Ругая себя на чем свет стоит, Рина с трудом поднялась на ноги, цепко ухватилась за ручку мопеда, но тут же с болезненной гримасой отпустила ее. Она сильно ободрала кожу на ладонях.
Печально разглядывая саднящие ладони, Рина уловила рядом какое-то движение и вскинула голову. Сложив руки на груди и сдерживая раздражение, — что явно давалось ему с большим трудом, — за ней молча наблюдал Кил. Плюнув на разодранные в кровь ладони, Рина потянулась к мопеду.
— Небольшая заминка, — быстро проговорила она. — А вы что здесь делаете? Поезжайте, я за вами.
— Еще чего не хватало, — хмуро сказал он и шагнул к ней так решительно, что руль снова выскользнул из ее и без того ослабевших рук. — Ничего себе «небольшая заминка». Да вы едва не убились.
— Не надо волноваться… — начала Рина, но слова так и застряли у нее в горле: Кил схватил ее за плечи и, испепеляя ненавидящим взглядом, грубо встряхнул.
— Только без глупостей. Про мопед вообще забудьте. Вот что значит иметь дело с неумехой, которая к тому же ездит не по той стороне улицы.
— Никакая я не неумеха!
— дд-
Может, машину вы водить и умеете, но на мопеде представляете смертельную опасность для окружающих. Ладно, мадам, теперь вы посидите здесь да посторожите мой мопед, а я отведу на место ваш.
— Я не собираюсь…
Кил еще сильнее сдавил ее плечо, у Рины даже колени подогнулись. Хочешь не хочешь, пришлось снова опуститься на землю.
— Вот так-то лучше. И ни слова больше. Я не шучу. И ни шага в сторону — чтобы, когда вернусь, были здесь, Мне наплевать, хотите вы ехать со мной, не хотите, но, если попытаетесь уйти, догоню и отшлепаю, как непослушного ребенка. В этом можете не сомневаться. Лучше уж шкурку вам попорчу, чем какая-нибудь машина вас по асфальту размажет.
Стиснув зубы, Рина лишь взглядом, негодующим и возмущенным, показала, что она думает о такого рода рыцарском поведении. Но, к сожалению, он прав, хотя признаваться в этом даже самой себе было невероятно тяжело.
Она так и не осмелилась пошевелиться. Судя по тому, как дрожала у него от напряжения каждая мышца, как до черноты потемнели глаза, он действительно, попробуй она подняться, готов был привести свою угрозу в исполнение.
Кинув на нее еще один грозный взгляд, Кил с такой яростью схватил и поставил на колеса валявшийся рядом мопед, что Рина решила, будто он в воду его решил швырнуть. Но уже несколько секунд спустя моторчик чихнул, заработал, и Кил умело вывел машину на левую полосу дороги.
Рина смущенно наблюдала за его уверенными движениями, сама дивясь тому, как же бездарно ей удалось загубить выходной.
Казалось, Кил только что отъехал, а вот уже назад шагает. К Рине он не подошел, даже не посмотрел в ее сторону — сразу направился к мопеду. И только устроившись в седле, повернул голову:
— Садитесь.
— Послушайте, мы же не в армии, — огрызнулась она.
— Садитесь!
Рина утешала себя тем, что подчиняется только потому, что в глубине души понимает: она не права. Она уселась на заднее сиденье и не столько обхватила его за пояс, сколько уперлась в бока.
Очередная глупость.
— А ну-ка, держитесь как следует! — не проговорил, а скорее прорычал Кил.
Закусив губу, Рина была вынуждена признать, что если так себя вести, то будет только хуже: неловкость превратится в унижение. Она крепко обвила его руками.
Мотор заработал, и мопед выехал на улицу. Нельзя не согласиться, что на пассажирском месте ехать гораздо менее обременительно — и тело, и нервы в сохранности. Не удалось унять лишь волнение в крови. Чтобы ветер не дул в лицо, приходилось как можно теснее прижиматься к спине водителя. Ладони ощущали тепло и стальные мышцы его живота.
Неплохо, конечно, вот так ехать. Встречный ветер треплет волосы. Солнце светит вовсю, день свеж и прекрасен. А в Киле ощущаются сила и надежность.
Но ведь когда-нибудь придется остановиться и взглянуть ему в лицо. Вокруг будут их спутники, и ничего не попишешь: пусть в душе оба клянут друг друга на чем свет стоит, но показывать ничего нельзя, зачем портить людям отдых.
Кил неожиданно заложил вираж. Рина обеспокоенно оторвалась от его широкой спины, надежным щитом прикрывавшей ее от ветра: что случилось? Вряд ли они уже догнали остальных. И точно — никого не видно. Море находилось слева от дороги, огибавшей весь остров, и сейчас Кил двигался вдоль полосы песка, напоминавшей опустевший пляж.
— Куда это вы? — негромко спросила Рина, когда Кил остановил мопед и опустил подставку.
— Посмотрите на свои руки, — коротко бросил он. — Раз уж у нас нет антисептика, давайте воспользуемся морской водой. Должно помочь. Пошли.
Рина последовала за ним. Легкие, отдающие лазурью волны мягко набегали на прибрежный песок. Наклонившись, Кил взял ее за руки и щедро плеснул на них водой.
От соли жжение сделалось еще сильнее. Рина болезненно сморщилась, но тут же закусила губу, стараясь сохранить бесстрастное выражение и не показать, как ей больно. Руки у него, отметила она, в отличие от нрава на удивление мягкие. Промывая раны, Кил бормотал что-то вроде того, что все будет в порядке, грязь и частички гравия удалось смыть. Покончив с этим, он сел на песок и скрестил на груди руки. Она чувствовала, что он наблюдает за ней, но не могла заставить себя поднять глаза.
