ему начали что-то не очень приятное докладывать, так как выражение его лица стало угрожающим.
— Что? Найти в ближайшее время! Стрелять на поражение! – рявкнул в трубку отец. – Да мне плевать! Из-под земли достать!
— Папа, что случилось? – Света тут же напряглась.
— Уголовник твой сбежал! Как там его? Недавно засадила… Панкрат? Сегодня, когда из СИЗО в тюрьму переводили, на сопроводительную машину напали его подельники. Он и сбежал, сволочь. Двое охранников тяжело ранены, один убитый.
— Как убитый? Как сбежал? – лицо Светы, несмотря на усилия визажиста, стало тон в тон ее белоснежного свадебного платья. – Он же обещал!
— Что?
Света быстро прикусила язык. Снова схватила проклятую коробку и вытащила пистолет с перламутровой рукояткой.
— Машка, я возьму твою машину! – сказала она, стянула ключи из сумки подруги и пулей выскочила из квартиры.
— Света, ты куда?! Света!
— Я скоро вернусь. В ЗАГС езжайте без меня! Я потом туда подъеду.
— Света, а как же выкуп невесты?! А зачем тебе пистолет?! Да что же у тебя вечно все не по-людски?!
Светлана Михеева села в машину и поехала к человеку, на которого лично завела восемь уголовных дел. К одному из самых опасных людей в области. Которого вот уже пять лет безуспешно пыталась засадить за решетку. К единственному, кто сможет разом решить все ее проблемы…
НАСТОЯЩЕЕ
Панкрат скупо кивнул. Леонид Кириллович выдохнул с облегчением и уступил Михеевой место. Она же попросила снова вызвать главного свидетеля. Галина Рязанова предстала перед судом для повторного опроса.
— Потерпевшая, вы сказали, что преступник напал на вас сзади.
— Да, все верно.
— Вы уточнили, что это случилось в здании клуба.
— Угу, – кивнула испуганная девушка.
— Вас затащили в темную комнату…
— Да, там было темно, но на улице ярко горел фонарь. Свет бил прямо в окно. Я смогла разглядеть татуировку, – быстро пролепетала девушка, предварительно бросив вопросительный взгляд на Колесникова. Тот согласно ей кивнул. Все понятно! Игорь предвидел вопросы защиты и успел подготовить девушку. Света хищнически улыбнулась.
— Вы с такой точностью описали татуировку нападающего, значит, вы сможете ответить суду, где именно она расположена.
— На спине, – тихо ответила девушка и опустила голову вниз.
— То есть преступник раздевался перед вами?
— Что?
— Мне повторить свой вопрос? – строго спросила Михеева.
— Нет.
— Что “нет”? Не раздевался? Или не повторять вопрос? Прошу суд напомнить потерпевшей, что за дачу ложных показаний можно лишиться свободы сроком на пять лет.
— Ваша честь! Это запугивание свидетелей!
— Я просто не очень понимаю, – объяснила Света. – Как можно было разглядеть татуировку на спине, если нападавший силой удерживал потерпевшую сзади. С ее слов. И хочу уточнить, как было на самом деле.
— Продолжайте.
— Насколько нам известно, опять же, с ваших слов и материалов дела, вас не связывали?
— Нет.
— То есть нападавший накинулся на вас сзади и не оставлял в покое до самого конца?
— Да. Извините, – девушка побледнела. – А можно сделать перерыв? Я не очень хорошо себя чувствую.
— Нет, – к ужасу девушки ответила судья Юрченко. – Продолжайте, защитник.
— Так объясните суду, пожалуйста, как будучи повернутой спиной к нападавшему, вы сумели разглядеть татуировку на ЕГО спине?
Девушка нервно облизнула губы и растерянно взглянула на Колесникова.
— Я… я не знаю.
Михеева взяла документ со стола, замолчала на секунду, в упор глядя на девушку, затем продолжила:
— Вы не с первого раза опознали моего клиента, ведь так?
— Что?
— В первом протоколе опознания написано, что вы ни на кого не указали, – Света передала судье подтверждающие документы. – Суду был предоставлен второй протокол процесса опознания, который прошел спустя несколько часов.
— Да, я просто была в шоке. И, скорее всего…
— Скажите суду, второе опознание было произведено по фото? Точнее по фотографии татуировки?
— Что? Нет, то есть да. То есть… я не помню, – девушка покраснела и чуть ли не стала заикаться.
— Девушка, – резко обратилась к ней Михеева. – Мы тут с вами не в игрушки играем. Моему клиенту грозит срок вплоть до пожизненного заключения, если обвинению удастся это доказать. Слова “я не знаю, я не помню, у меня ранний склероз” сейчас не слишком уместны. Вам так не кажется?
— Давление на свидетеля! – снова сказал Колесников, явно задергавшись. Юрченко проигнорировала заявление прокурора, а Света продолжала.
— Вы не можете точно сказать, как сумели разглядеть татуировку, потому что вы ее не видели, ведь так?
— Я видела татуировку! – вскрикнула девушка, разозлившись.
— Но не на спине?
Галина Рязанова стиснула зубы и замолчала.
— Татуировка тигра была, – продолжила Света. – Не спорю. Вопрос, где именно она располагалась? Предположу, что, если преступник напал на вас сзади, вы сумели разглядеть только его руки и частично профиль. Прошу суд призвать госпожу Рязанову к ответу. И в очередной раз напомнить об ответственности за дачу ложных показаний!
— Обвинение просит суд объявить перерыв! – подскочил с места Колесников.
— Отклонено. Отвечайте, потерпевшая!
— Но я видела татуировку тигра! – настаивала Галина, судорожно теребя пальцами. – Видела! И когда мне дали фотографии, я сразу ее узнала!
— Где именно располагалась татуировка? На какой части тела вы ее разглядели?
— Я… я… – девушка тихо заплакала и прикусила губу.
— На плече, на кисти? С правой стороны или с левой? Уточните, потерпевшая.
— На кисти. Левой… кажется… – все же призналась она.
— Уже похоже на
