Читаем без скачивания Золото прииска «Медвежий» - Владимир Першанин

Из иллюминатора МИ-8 вылетела желтая сигнальная ракета, за ней — вторая, третья, и сразу же короткими частыми очередями ударил автомат. Ракеты летели вниз одна за другой. Загорелась сухая трава на поляне, дым, растекаясь, пополз к реке. Вертолет снова пронесся над нашими головами. Красная ракета, рассыпавшись гроздью, упала между елями, шагах в сорока от нас. Влажная хвойная подушка дымилась, языки огня, шипя, вырывались наружу.

В этом месте лес был смешанный. Мы с Андреем прятались в глубине островка старых елей. Но островок был совсем небольшой, редкий по краям, где поодиночке росли молодые елки вместе с березами и ольхой. Если бы мы побежали, нас бы с вертолета сразу засекли, и поэтому оставалось лишь ждать, пока у наших преследователей кончится горючее или терпение. Впрочем, надежды на это было мало.

Выпустив еще с полсотни ракет, МИ-8 опустился метрах в пятистах от нас на каменную проплешину, откуда хорошо просматривалась и река, и прибрежный лес. Мы не видели, сколько человек вышли из вертолета — мешали деревья и дым, поднимающийся над горевшей поляной.

Тлевший участок хвои на краю нашего елового островка вдруг занялся неярким костерком. Горела торчавшая из-под хвои большая ветка. Пламя, шипя, ползло от нее по хвойному ковру к поваленной сухой ели.

Ваганов с «кольтом» в руке напряженно вглядывался в сторону вертолета.

— Уходим вверх по реке, — показал я туда, где снова смыкался еловый лес.

Ваганов молча кивнул, соглашаясь со мной. Горевшая поляна надежно прикрывала нас стеной густого дыма. Пригнувшись, мы побежали к лесу.

Нас опередили. Автоматные очереди и торопливые хлопки самозарядного карабина ввинчивали над нашими головами быстрый свист пролетающих пуль. Пули рванули хвойный пригорок в нескольких шагах перед нами, и мы невольно присели, пока еще не видя, кто и откуда стреляет.

От толстой искривленной березы ударил прицельный выстрел. Пуля прошла рядом с головой. Я разглядел человека в камуфляжной куртке, до него было метров сто пятьдесят. Я выстрелил в ответ. Промахнулся. Рядом дважды выстрелил из «кольта» Ваганов. Снова застучал автомат…

Значит, нас перехватывают уже двое! Еще несколько минут — и подоспеют остальные. Тогда нам конец. Я дважды нажал на спуск, целясь в человека, прячущегося за березой. Тот поспешно присел. В автоматчика несколько раз подряд выстрелил Ваганов. Нам ответили длинной очередью.

Теперь я видел и автоматчика. Он лежал в траве и, повернувшись на бок, перезаряжал АКМ. Пригнувшись, мы опять побежали к лесу. До опушки оставалось не больше двух десятков шагов, когда снова застучал автомат. Ваганов, бежавший рядом со мной, вскрикнул и упал как подкошенный. Я опустился рядом с ним, с ужасом осознавая, что достали они его крепко, но еще не понимая, куда попала пуля.

— Нога…

Подломленная в колене нога была неестественно вывернута. Штанина быстро набухала кровью. Я дотронулся до ноги, хотя уже понял, что кость перебита. Приходя в себя от шока, Андрей дернулся, лицо мгновенно покрылось испариной:

— Не трогай, больно!

Он сдавил пальцами ногу выше колена, хотел приподняться, но лишь крутнулся на месте. В его глазах, помутневших от боли, удивление сменилось ужасом обреченного. Андрей не был трусом, но то, что сейчас нас добьют и жизни нам осталось считанные минуты, он осознал сразу и отчетливо.

Привстав на колено, я поймал в прорезь прицела автоматчика. Виднелась лишь его коротко стриженная голова и верхняя часть груди. Мы выстрелили одновременно. Длинная беспорядочная очередь взбила фонтанчиком землю вокруг меня и Андрея. Автоматчик, запрокидываясь на спину, продолжал нажимать на спуск. Трассеры гасли высоко в небе. Потом автомат смолк.

Андрей Ваганов, друг-бродяга, пытался подняться, загребая ладонями сухую песчаную землю. Вторая пуля пробила ему низ живота и вышла возле позвоночника.

Выходное отверстие было размером с пятак, стреляли, видимо, пулями со сточенной головкой… Через несколько секунд Андрей потерял сознание.

Выпустив остаток обоймы в стрелявшего из-за березы, я перезарядил карабин. Автоматчик был убит или тяжело ранен. Теперь надо было как можно быстрее разделаться со вторым, пока он не достал меня из своего карабина, и уходить в лес, унося с собой тело Ваганова. Преследователи еще не уверены, кого именно они догоняют: бригада Марата бесследно пропала, и что с ней случилось, неизвестно. Для моей семьи будет лучше, если не найдут ни меня, ни Андрея.

Я стащил телогрейку и поднял ее над головой. Уловка самая примитивная, но она сработала. Пуля рванула плотную ткань, выбив клок ваты, еще одна ударила чуть ниже, едва не угодив мне в руку. Я оставил свернутую в комок телогрейку и, откатившись в сторону, поймал на мушку человека в камуфляже, привставшего на колено. Он увлеченно садил по моей телогрейке и прозевал направленный на него ствол. Выстрел отбросил боевика назад. Он выронил карабин, потом тяжело осел в траву.

Я одел излохмаченную пулями телогрейку, сунул пистолет Ваганова в карман и взвалил тело на плечи. Андрей еще дышал, тяжело и прерывисто, кровь из его ран стекала по моей шее и рукам.

Пройдя метров триста (на большее у меня не хватило сил), я опустил тело Андрея на мягкую хвойную подушку. Он был мертв — глаза закатились и помутнели, кожа лица стала желтой. Из прорванной штанины торчал острый осколок кости…

Вдали застрекотал вертолет. Сделав круг, он снова пошел на посадку, возможно, для того, чтобы забрать трупы своих… Я упрямо тащил тело Ваганова, делая передышку через каждую сотню шагов. Обессиленный, мокрый от пота, присел на кочку. У меня оставались две последние сигареты. Я прикурил одну из них и вытряхнул и карманов оставшиеся патроны к карабину. Их было десятка два. Я дозарядил СКС и сменил магазин «кольта». Покойник Марат любил многозарядное оружие. Массивный двойной магазин пистолета вмещал шестнадцать патронов.

Снова заработал вертолетный двигатель. Я достал из рюкзака рубашку и замотал нижнюю часть лица. Впрочем, меня трудно было узнать и без маскировки, обросшего бородой, в копоти, со слипшимися от крови волосами.

Я вышел из-за деревьев и встал, держа у ноги карабин. Сейчас мне оставалось играть ва-банк. Если люди в вертушке не оставят меня в покое хоть на пару дней, то разобьют плот (если уже не разбили), а завтра высадятся целой компанией. С опытным следопытом, с собачкой найдут меня за считанные часы.

Гул вертолета приближался. Бело-голубая машина появилась над деревьями. Сколько до нее метров? Четыреста, не меньше. Теперь триста… Я стоял, продолжая держать карабин у ноги. Стрелять придется навскидку, если они не откроют пальбу раньше. Двести пятьдесят… Пока они меня не видят. Все, пора!

Я много лет охотился на уток, охотничий опыт, возможно, сыграл свою роль и теперь. Быстро прицелясь, я выпустил все десять пуль с интервалом в полсекунды. Последние выстрелы отстучали, когда вертолет был от меня на расстоянии четырехсот метров, и вряд ли попали в цель. Но первые две или три пули угодили в вертолет, я это почувствовал инстинктивно, как чувствовал на охоте попадание в дичь. Тяжелые пули калибра 7,62 мм с легкостью пробивают обшивку и способны причинить вертолету серьезные повреждения. Нет, я не сбил этот чертов МИ-8 и даже не заставил его пойти на посадку. Но мои пули угодили в какое-то уязвимое место машины.

Вертолет развернулся в мою сторону. Автомат продолжал сыпать торопливыми очередями. Я отбежал к деревьям и двумя очередями выпустил обойму «кольта». Вертолет взмыл вверх и завис на высоте пятисот метров. Как я понял, на его борту имелся всего лишь один стрелок. Минуты три он почти безостановочно бил в мою сторону. Скрючившись, я сидел за толстой елью и набивал последние оставшиеся патроны в карабин и магазин «кольта».

Пули щелкали о стволы деревьев, взбивали фонтанчики земли. Крупная ветка, перебитая у основания, воткнулась в хвою метрах в пяти от меня. Автоматчик перенес огонь в глубину ельника, но вскоре стрельбу прекратил. Машина развернулась и полетела к тому месту, где лежали двое убитых боевиков.

Я упрямо тащил тело Ваганова к воде. Оставив его в прибрежном кустарнике, отправился к плоту. Плот стоял на прежнем месте. Я устроился под огромной развесистой елью. У меня оставались восемь патронов в карабине и пять в обойме «кольта». Я приготовился защищать плот до конца — потеря его означала для меня смерть.

Но сидевшие в вертолете, видимо, решили больше со мной не связываться. И МИ-8 ушел на юг в сторону Якутска. Значит, у меня снова появлялись шансы прожить еще день или два?

Я похоронил Андрея в реке, привязав к спине рюкзак, набитый камнями. Пусть простит его душа, но для меня было очень важно, чтобы он исчез бесследно и тело его не нашли. Если исчезновение группы, посланной на Илим, останется тайной — это, возможно, спасет мою семью от мести Монгола.