Глава — 34
Крепко обнимая возлюбленную, Николай ушёл с нею, оставив Алексея и Софью одних в библиотеке. Звуки музыки и фейерверков доносились и до сюда, но та радость гостей, которая царила в тот вечер в доме княгине Мещерской, никак не посещала пока ни Алексея, ни его любимую…
Всё же решившись, Алексей шагнул ближе:
— Софья, — прошептал он, едва коснувшись её руки, но милая резко отдёрнула руку:
— Нет! — покатились слёзы по щекам её.
— Я виноват, что скрывался… Но я не знал всей правды.
— А у меня родилась дочь, — вдруг с гордой, наигранной смелостью, взглянула Софья.
— Я знаю, — сглотнул Алексей, но Софья не ждала продолжения его речи:
— И может быть, когда она вырастет, она будет похожа не на Вас, граф, а на моего мужа.
— Она будет похожа на тебя, — смотрел исподлобья Алексей, чувствуя боль любимой и испытывая то же самое. — Но я тебе не граф.
— Увы, — плакала неудержимо Софья, но держалась строго. — Невозможно вернуть то, что убито.
— Что же убито? — снова прошептал Алексей, а у самого сердце замирало, в груди что-то так сжалось, от чего дышать становилось всё труднее.
— Вера, — молвила Софья, теряя голос.
— Пусть время всех рассудит… Пусть Бог карает, — смотрел Алексей, а в глазах и у него выступили слёзы. — Только каждого, кто причинил тебе хоть какое зло, я уничтожу… Мне нужен список, книга, что угодно, что хранил Мамонов дома, что хотела у тебя попросить выкрасть княгиня Биглова, за что и поплатилась жизнью.
— Ах, — усмехнулась с горечью обиды Софья. — Ваша очередная любовница, как и служанка Шуваловой. Я всё знаю.
— У меня нет и не было любовниц, — прямо говорил Алексей.
Он смотрел в глаза не желающей верить ему любимой и хотел убедить:
— Даже думая, веря твоим словам, что ты предала, я не предал… Я всё ещё люблю тебя.
— Не хочу слышать это! Не хочу! — резко закрыла уши Софья и зажмурилась.
— Софья, — нежно произнёс Алексей, вновь коснувшись руки, но она отбежала к выходу и открыла дверь:
— Нет! Мы расстанемся навсегда, слышите, граф? Я найду, отдам Вам книгу, которую ищите, но на этом всё… Всё!
Софья выбежала из библиотеки, и Алёна, ожидавшая в коридоре в объятиях супруга, хотела броситься следом. Удерживающий её в сильных руках Николай просил:
— Нет, пусть сами разберутся!
— Пусти, — толкнула Алёна его в грудь. — Я верю тебе, вам, — взглянула она на вышедшего Алексея. — Но я должна быть сейчас с Софьей!
— Нам лучше вернуться домой! — хотел Николай задержать её, но Алёна, помотав отрицательно головой, убежала за подругой.
— Как их понять? — развёл он руками, а вид друга, уставившегося вслед исчезнувшей из вида любимой, насторожил вновь:
— Она не поверила?
— Всё кончено, — еле слышно вымолвил Алексей и медленно пошёл прочь.
Он знал, куда идти, как и последовавший за ним Николай. Они пришли к кабинету, дверь которого была открыта и где у стола, что-то записывая в свою маленькую тетрадь, сидел Пётр…
— Так быстро? — оглянулся он с хитрым взглядом, но видно радовался за возможное счастье. — Всё уладили?
— Нет, — указал Николай на Алексея, и тот сел рядом с братом:
— Она отдаст книгу Мамонова со списком… И всё.
— Как всё? — улыбнулся тот. — Вовсе не всё. Смотри, упустишь, не простишь себе.
— Заставлять не буду. Не хочет она, понимаешь? — смотрел в пол Алексей, но Пётр, спрятав свои записи за пазуху, стал более серьёзным:
— Обратите внимание на бывшую фрейлину… Елизавету. Нынче замужем за князем Веретинским.
— Не нужен мне никто, — где-то в своих мыслях молвил Алексей и Пётр глубоко вздохнул:
— Господи, как ты ослаб, контроль теряешь… Уже и слышать меня не хочешь. Я не в том смысле прошу обратить на неё внимание. У неё планы разлучить тебя с Софьей. Слышал, видел, но строю планы свои.
— Мы и так расстались, — перебил его Алексей, взглянув в глаза, и поднялся, чтобы уйти. — Всё кончено.
Поднявшийся перед ним Пётр налил в стакан воды, но, вместо того, чтобы выпить, резко вылил содержимое брату в лицо:
— Проснулся?
— Может дать по роже? — предложил Николай, пока смотревший с нарастающим озверением Алексей приходил в себя от подобного жеста.
— А может и дать, — кивнул Пётр, так и глядя в глаза брата. — Дать? Горишь желанием, вижу… Ну, так гори…
— Господа! — с радостным восклицанием вошла неожиданно сама хозяйка дома.
Раскинув руки, она тут же пригласила:
— Господа, милые мои, прошу, вы теперь просто обязаны выступить! И друг ваш, барон Мерижский, с невестою прибыли, обещались подыграть… Что это? — заметила она мокрого Алексея и тут же достала из выреза на груди платочек. — Милый…. граф…. да что же это?! — принялась она высушивать его лицо, пока тот так и смотрел брату в глаза, но не находил слов выразить негодование.
— Вот, граф, — улыбалась княгиня Мещерская, взяв его лицо в ладони, и, чуть встряхнув, заставила смотреть в свои глаза. — Граф…. спойте. Ведь Вы, как говорят, поёте так, что у любого душа вздрогнет, а сердце молить о любви будет. Не выпущу отсюда, пока не споёте!
— Нет голоса, — прошептал Алексей в ответ. — Простите…. княгиня…
— Не принимаю никаких отговорок, — отступила та, размахивая руками. — Вы споёте!
Глава — 35
Ничего больше Алексей не отвечал ни княгине, ни брату, ни другу. Он молча последовал за ними в зал, где, пройдя мимо расступившейся публики, принял гитару из рук подошедшего Антона и сел на стул перед публикой…
Николай устроился за клавесином, рядом встала со скрипкой Александра. Всё было готово к выступлению, к исполнению Алексеем песни. Только он пока ещё молча взирал на инструмент в руках.
Когда же в зале наступила абсолютная тишина, словно все боялись пошевелиться, Алексей поднял взор к оставшейся стоять у дверей Софье. Она стояла там, не в силах отвести от него печали глаз. Скорее скрыв лицо под маской, Софья облокотилась на стену, а стоящая подле подруга взяла её за руку в поддержку.
Только коснулся Алексей струн гитары, Софья сразу узнала зазвучавшую песню… Одна из первых, дорогая сердцу, заставляющая всё вспомнить: и счастье, и любовь, и жажду быть вместе… Она слушала, он пел, а слёзы обоих не удерживались на глазах…
Снова напишу тебе,
Снова песню сочиню.
Знать бы только где,
В каком краю тебя найду,
Чтобы песни подарить
Все, которые пою
О том, что без тебя не жить,
Как я везде тебя ищу.
Не забыть мне тебя, не забыть никогда.
Где бы
