Индеец, как и все настоящие мужчины, был черноволос и без бороды. Он был много моложе белого, которому Харка давал лет сорок. На шее у индейца было ожерелье, которое очень понравилось Харке. Оно состояло из блестящих и прозрачных камушков разного цвета. Харка тут же сочинил для них имена: Утренняя Зорька, Голубая Вода, Солнечный Луч, Молодая Травка. Узкое лицо индейца не выражало ничего, кроме холодности, может быть, гордости. Горькая складка залегла в уголках его рта. У него тоже был мацавакен.
Может быть, удастся поговорить с этим воином?
Когда всадники миновали их, ребята покинули свои места и прошмыгнули к типи.
Все обитатели стойбища собрались на площадке. Как и полагается при встрече с незнакомыми людьми, лица их были невозмутимы. Матотаупа стоял перед своей типи. Всадники спешились, и Чужая Раковина подвел их к вождю. Матотаупа дал знак Чужой Раковине, и тот заговорил:
— Имя этого белого воина — Далеко Летающая Птица — Волшебная Палочка
— Умелая Рука, — сообщил Чужая Раковина, успевший по дороге расспросить путников. — Но белые братья белого воина называют его Дан Моррис. Как и говорит само имя Далеко Летающая Птица, белый воин прибыл издалека. Он посетил многие города белых людей и видел разные племена краснокожих. Он был гостем в палатках многих вождей. У него есть мацавакен, которым он мог бы убить любого врага, но он любит мир. Он слышал, что род Медведицы славится отважными охотниками и великими воинами, и потому пришел к ним. Путь ему указал этот воин и вождь, который уже пять лет как стал его братом.
Матотаупа присматривался к незнакомцам.
— Хау, — сказал он. — Далеко Летающая Птица может остановиться в нашей типи и рассказать нам, чей язык передал ему весть о людях рода Медведицы.
Этими словами вождь сделал пришельцев своими гостями.
Харка подошел к лошади индейца, чтобы отвести ее в табун. Чужая Раковина подошел к коню белого. Однако прибывшие показали, что знакомы с обычаями прерий, и, не отвергая помощи, сами отправились за конями, чтобы посмотреть, где они будут пастись.
Пока шли от табуна в типи, ни Харка, ни Чужая Раковина не начинали разговора, но Далеко Летающая Птица, этот человек с желтой бородой, дружески улыбнулся Харке.
Хотя Матотаупа и дал понять, что хочет послушать пришельцев, до этого было еще далеко. Прежде всего действовали законы гостеприимства. Унчида, Шешока и Уинона приготовили угощение. Когда наступило время приниматься за еду, Матотаупа набил трубку табаком из листьев красной ивы и, раскурив, пустил по кругу. Только после этого он положил гостям мяса, сам же оставался внимательным хозяином. Лишь когда гости насытились, он принялся за еду. Харка, Харбстена и чуть в стороне от них Шонка сидели у стенки типи. После еды белый вынул из кармана что-то похожее на коричневый сучок и раскурил его. Индейцы достали свои трубки, а Чужая Раковина с удовольствием взял предложенный ему Далеко Летающей Птицей коричневый сучок и тоже раскурил.
— Белый воин Далеко Летающая Птица — Умелая Рука — Волшебная Палочка совершил большое путешествие? — начал Матотаупа этот вечерний разговор.
— Это так, вождь, — ответил вместо белого индеец на языке дакотов, но с акцентом. — Мы были в Скалистых горах и оттуда пришли к вам.
Матотаупа посмотрел на говорящего с недоверием.
— Воины каких племен охотятся в горах? — спросил он.
— Воины племени шошонов.
Матотаупа показал, что это ему известно.
— Есть ли в горах дичь?
— Не очень много. Но мы видим, что палатки рода Медведицы хорошо обеспечены.
— Хау. Как имя моего младшего брата?
Такое обращение означало, что Матотаупа считает возможным поддерживать в разговоре дружеские отношения.
— Мое имя — Длинное Копье.
— Кто же родители и братья Длинного Копья и где расположены их палатки?
— Мои родители и братья принадлежат к племени шайенов.
Выражение лица Матотаупы изменилось, но он сдержал резкие слова, готовые сорваться с его губ.
Белый, видно, догадался, что разговор принял опасный характер, и, чтобы исправить положение, сказал своему спутнику-индейцу несколько слов. Тот перевел:
— Вождь Матотаупа должен знать, что я, Длинное Копье, не принадлежу к тем шайенам, которые ищут стычек и пытаются проникнуть на поля охоты дакотов. Мой отец и мои братья мирно живут в своих палатках далеко отсюда, в Оклахоме, и не считают себя врагами ни дакотов, ни белых людей. Я покинул мою палатку пять лет назад и с тех пор сопровождаю моего старшего брата Далеко Летающую Птицу. Хау.
Но, кажется, это объяснение не вполне удовлетворило Матотаупу. А Харка подумал: «Если Длинное Копье из мирных шайенов, зачем же он покинул своих отцов и зимой и летом бродит с Далеко Летающей Птицей? Что-то тут не так…»
Матотаупа изменил направление разговора.
— На пути от Скалистых гор к нашим типи Далеко Летающая Птица и Длинное Копье не видели следов воинов, следов крупной дичи?
При этом вопросе гости оживились.
— Мы видели следы серого медведя — гризли.
Матотаупа даже приподнялся.
— Гризли! О! Где вы видели его следы?
— В двух днях пути отсюда в сторону гор.
— Следы были старые?
— Совершенно свежие.
— Вы посмотрели, куда они ведут?
— Да, мы это сделали.
— Почему вы не убили гризли? Или, может быть, медведь тотемное животное Далеко Летающей Птицы?
Белый улыбнулся в свою бороду.
— Но я же пришел сюда не на медведей охотиться, я хочу нарисовать моей волшебной палочкой портрет вождя, — ответил он, а шайен перевел.
— Ты волшебник?
— Он особенный волшебник, вождь, — ответил шайен. — Позволь показать тебе портреты вождей пауни и шошонов.
— Хау. Пусть покажет.
Гости вытащили из своих вещей сверток холстов и поднесли его поближе к огню. Белый развернул один сверток так, чтобы на него падал свет.
Матотаупа застыл словно завороженный. Мужчины и дети смотрели с любопытством, но не скрывали своего страха. Шешока закрыла глаза руками, чтобы не видеть колдовства.
На полотне был в полный рост изображен вождь племени шошонов. Он был как живой. Ярко окрашенные перья головного убора, казалось, шевелились от ветра на фоне голубого неба. Шайен развернул второй сверток, и в свете огня заблестел портрет вождя пауни. Все непроизвольно поднесли руки ко рту, как это обычно делалось, когда слышали голос духа.
— И оба вождя уже мертвые? — спросил Матотаупа, еле шевеля губами.
— Нет, нет. Они живы, — уверил шайен.
— Здесь, на этой коже?
— Нет, они живы среди своих воинов.
Матотаупа с сомнением покачал головой.
— Но здесь их дух! Так что же, они живут двумя жизнями? Это колдовство?
