Матотаупа с сомнением покачал головой.
— Но здесь их дух! Так что же, они живут двумя жизнями? Это колдовство?
— Да, они живут дважды. Но на этой картине они никогда не умрут.
— Хо! Колдовство! Долой! Вон!..
Гости послушно спрятали холсты. И когда все снова уселись вокруг очага, Матотаупа заговорил:
— Лучше мой белый брат пусть охотится на медведей, чем околдовывает краснокожих.
— Каждый живет по-своему, вождь.
— Хау.
После продолжительной паузы Матотаупа спросил:
— Далеко Летающая Птица не обидится, если я пойду искать следы его медведя?
— Далеко Летающая Птица и Длинное Копье не обидятся на тебя. Они готовы показать следы. Острые глаза различат и старый след. Позволь подарить этого медведя тебе для твоей охоты.
— Хау, хау. Далеко Летающая Птица и Длинное Копье могут просить меня, Матотаупу, вождя рода Медведицы, и я сделаю, что они попросят.
— Хорошо, вождь. Мы хотим только одного — нарисовать твой портрет.
— Нет! — Матотаупа поднял руку, точно ограждая себя от опасности.
Харка тоже испугался, услышав такую просьбу. Матотаупа, однако, быстро взял себя в руки. Он встал полный достоинства и произнес:
— Я сказал. Белый человек тоже сказал свое желание. Он получит мой портрет, то есть мою жизнь. Пусть будет так. У дакоты не меньше мужества, чем у пауни или шошона. Но одно условие: белый человек нарисует меня не раньше, чем я уложу медведя.
Желтая Борода мотнул бородой и что-то сказал шайену. Тот перевел:
— Мы принимаем это условие. Матотаупа — великий охотник, и он уложит этого свирепого зверя.
По губам Матотаупы скользнула хитрая усмешка.
— Я — великий охотник! Откуда об этом знают мои новые братья?
Шайен нахмурился, но белый что-то сказал ему, и индеец перевел:
— Мы знаем об этом от белых людей, которые делают дорогу для Огненного Коня. Прежде чем отправиться в Скалистые горы, мы посетили их.
— Кто меня там знает? Кто мог обо мне рассказать?
— Все, с кем мы говорили. Воины рода Медведицы, сказали нам, хорошо поохотились на бизонов, и они знают большую тайну.
Харка, как и все окружающие, внимательно слушал беседу. Но когда шайен произнес слова «большая тайна», он вскочил и подбежал к гостям. Это было против всяких обычаев. Такое своеволие взрослые могли не простить мальчику и прогнать его. Но Харка все-таки подошел к огню, словно подчиняясь неодолимой силе. Матотаупа посмотрел на него с удивлением, но промолчал. Харка подошел к шайену. Он указал на один из камней в ожерелье индейца, на тот, что блестел как полуденное солнце, и, стараясь встретиться взглядом с шайеном, спросил:
— Большая тайна? Какая? Эта?
— Ты думаешь об этом камне? — тихо спросил шайен и с горечью сам же ответил: — Да. Эта. Золото.
— Белые люди хотят его иметь? Они хотят захватить поля нашей охоты?
И, прежде чем Матотаупа успел прогнать Харку, заговорил белый.
— Юноша, — произнес он ласково, и шайен принялся переводить его речь,
— мы не хотим захватывать ваши поля охоты. Посмотри сюда, — и он вынул два свертка и высыпал из них блестящие монеты, каких еще никогда не видели индейцы рода Медведицы. — Посмотри сюда — вот золото, а вот — серебро. Я, по мнению многих белых, богатый человек. У меня достаточно золота, но я никому никогда не угрожаю и не собираюсь никого обкрадывать. Я не хочу ничего другого, как только рисовать картины. И этими картинами я сам околдован. Но ты, юноша, прав в своих опасениях. Когда кто-нибудь владеет такой тайной, лучше всего молчать. Слишком много разбойников и воров.
Харка кивком головы поблагодарил Желтую Бороду и отошел на свое место.
— Хау, — сказал Матотаупа. — Это так. Я вижу, что ты, белый человек, справедливый воин. Я буду охотиться на медведя, и ты нарисуешь мой портрет.
Едва наступило следующее утро, как в типи вождя все были на ногах. Далеко Летающая Птица — Желтая Борода думал, что охотники сейчас же отправятся в поход, но он ошибся. Вождь созвал воинов на танец медведя, чтобы умилостивить дух гризли. Он надел на себя шкуру бурого медведя, которая висела в его типи, и вышел на площадку, где собралось еще двадцать воинов, также одетых в медвежьи шкуры. Воины образовали круг, склонили спины и принялись топтаться вперед и назад, издавая рычанье и фыркая. Они и в самом деле были очень похожи на медведей. Вокруг них собрались все обитатели лагеря.
Харку очень интересовало, что будет делать Желтая Борода. А тот вытащил из кармана что-то напоминающее белую кожу и принялся чертить на ней волшебной палочкой. Художник заметил, что мальчик наблюдает за ним, и подозвал Харку. Он показал свои наброски и поманил переводчика — Длинное Копье.
— Вот, смотри, мальчик, так рисуется картина. Но это не больше, чем только картина. Такая же картина, какие вы рисуете на бизоньих шкурах ваших палаток синими, желтыми и красными красками.
Харка получше рассмотрел набросок. Художник изобразил на нем танец медведя.
— Я думаю, это так, — спокойно ответил он художнику.
Некоторые воины обратили внимание на этот разговор, и лица их вытянулись, но никто не сказал ни слова.
Медвежий танец продолжался до полудня, и затем охотники отправились в путь. Их было четверо: Матотаупа. Длинное Копье, Старая Антилопа и еще один известный воин рода. За вождя остался брат Матотаупы — Оперенная Стрела.
Четверо охотников вместе с Длинным Копьем отправились на запад. Молодые Собаки проводили их. Когда мальчики вернулись, Далеко Летающая Птица подозвал Харку и попросил, чтобы они поиграли в свои обычные игры.
Был принесен плотный кожаный мячик, появились ясеневые клюшки и на площадке, где только что исполняли танец медведя, началась игра в травяной хоккей. Входы в две расположенные по сторонам типи служили воротами. Веселая возня и крики привлекли много зрителей. А потом Харка предложил Молодым Собакам показать гостю, как они стреляют из лука. Он попросил Далеко Летающую Птицу нарисовать гризли, и, когда художник быстрыми мазками кисти набросал на холсте изображение серого медведя и картина была вынесена из типи и укреплена на шесте, ребята приумолкли. Они смотрели на изображение медведя широко раскрытыми глазами. «Дух медведя! Дух медведя!»
— закачали головами взрослые воины.
— Что случилось? — спросил белый Чужую Раковину. — Я плохо нарисовал, картина не удалась?
— Слишком хорошо, — ответил Чужая Раковина. — Люди боятся колдовства.
— Тогда я сам разрушу это колдовство, — сказал Желтая Борода. — Воины дакоты должны знать, что не надо бояться картины.
Он принес свое ружье и остановился на расстоянии не менее ста шагов от картины. Харка встал рядом с ним и смотрел, как заряжается мацавакен. Раздался выстрел.
