уверен, учитывая, сколько у его многострадальной тушки независимых мозгов. А весь этот розовый дружеский туман — порождение его контуженного сознания, по привычке считающего тех, кто рядом, достойными доверия и требующими поддержки…
Так, стоп, что-то мысли пошли куда-то не туда. Псевдофилосовский самокопательский бред на почве алкоголя — какая мерзость. Кажется, ему нужно проветриться…
Павел встал, едва не опрокинув кружку, неловко пробормотал что-то о необходимости отойти ненадолго, и направился к выходу, периодически спотыкаясь в беспорядочном лабиринте мебели, который устроили в зале многочисленные посетители. Напоследок он успел взглянуть на остальных — Алекс криво улыбался, кажется, чувствуя себя не в своей тарелке; старик сидел с нечитаемым выражением лица — непонятно, не то он недоволен ходом разговора, не то по-прежнему переживает за свое недавнее "предательство". Дед, кажется, все-таки считает себя обязанным за спасение… или он опять выдает желаемое за действительное? Николай, как обычно, невозмутим — и не разобрать, что там, за этой спокойной маской, лишь прищуренные глаза внимательно смотрят будто сквозь бойницы в крепостной стене.
Кто ему эти люди? Кто они вообще такие?
***
Резкие порывы неприятно-прохладного ветра стремительно смывали с мозгов алкогольную муть, возвращая Павлу ясность мышления.
Что это вообще сейчас было? В самом деле, чего это они вдруг сцепились на ровном месте? Да, ситуация довольно паршивая, и никто от этого не в восторге. Что ж теперь, срываться на всех подряд и искать виноватых? Хотя, если подумать… возможно, как раз-таки виноватых во всем творящемся вокруг бедламе они могут и найти в том месте, куда их так настойчиво ведут. Ух, какая изящная игра слов. Кажется, он протрезвел далеко не так качественно, как ему кажется.
Да, но все-таки… почему Анна так агрессивно отреагировала на его слова? Ну не обиделась же в самом деле на то, что он усомнился в их поддержке? Какую-то глупость он ляпнул. Действительно, в конце концов, они ему не родственники и даже не друзья, если трезво смотреть на вещи. Их команда была основана с вполне определенными целями — увеличение личных возможностей, независимость, поиск возможности выбраться с планеты — желательно, домой. Вроде бы, все это по-прежнему в силе. Учитывая, что его захребетный сиделец пока что самая явная ниточка к поиску если не выхода, то чего-то необычного, а значит ценного, получается, что его "заботу" о компаньонах можно воспринять как попытку попросту всех кинуть. Нда, неловко получилось…
Павел поежился под очередным порывом и развернулся, намереваясь вернуться в бар. Увы, так просто осуществить свое намерение ему не удалось — Павел с неприятным удивлением обнаружил перед собой темную фигуру, загораживающую ему путь. Конечно, он был погружен в свои мысли, но совсем не заметить шагов за спиной, с его-то усиленными органами чувств… если их, конечно, не скрывают.
Незнакомец на первый взгляд не проявлял агрессии — по крайней мере, не бросался вперед, размахивая оружием, и не пытался вцепиться в горло, но его напряженная поза и исходящее от него ощущение недружелюбного интереса заставило Павла пожалеть о непредусмотрительно сброшенных когтях — в конце концов, не так уж много неудобств они доставляли, можно было и потерпеть. А теперь единственное, на что можно было положиться в плане обороны — лишь собственные конечности и не слишком длинный нож, прихваченный на всякий случай. Да и тот надо еще выковырять из плотных ножен, закрепленных сзади на поясе.
Рука Павла медленно поползла за спину, но почти сразу замерла, остановленная хриплым голосом незнакомца.
— Давно не виделись, — медленно проговорил тот, наклонив голову на бок. — Столько всего поменялось. Клинок, я смотрю, не при тебе. Неужели не угодил хозяину? Или наоборот, решил, что уже сам достаточно хорош?
"Клинок?" — изумленно подумал Павел. — "Что за чушь он несет? Может, перепутал с кем-то?"
Словно в ответ на эти мысли, память почти сразу выдала несколько картин из прошлого, максимально подходящих для объяснения происходящего.
Да, точно, был, был у него клинок. Очень неплохой, крепкий, острый. Важный, впрочем, не только и не столько своими физическими характеристиками, а скорее статусом, который он обозначал. Статусом "находящегося под защитой", который крепко выручил Павла однажды. Тем самым статусом, который был утерян вместе со своим носителем, белым костяным мечом, лежащим сейчас не то на дне затопленного жучиного логова, не то втоптанным в грязь на месте побоища у скального прохода. Интересно, этот вариант ближе к "не угодил", или к "способен постоять за себя"?
— Локи? — настороженно спросил Павел, решив на всякий случай обойти скользкую тему.
— О, узнал, смотри-ка. Приятно, приятно. — незнакомец шагнул вперед, и его лицо показалось из полосы глухой тени. — Значит, не так уж я и поплыл, как мне напиздели эти шакалы.
Павел не знал, о каких шакалах речь, но заочно с ними согласился. Узнать в этом человеке того энергичного парня-весельчака, собравшего и возглавившего первую вылазку в неизвестность, было невозможно. Его лицо чудовищно опухло и оплыло, как воск над раскаленной плитой, и было совершенно не похоже не то что на Локи, но и на лицо вообще. Пока Павел раздумывал над тем, стоит ли говорить об этом или благоразумнее будет промолчать, Локи сам все понял по его лицу и хрипло хохотнул.
— Да знаю я, как это выглядит. Вся эта хрень, которую ставит док… уж больно она капризная. Ничего не выпить, ничего не покурить, постоянно жрать какую-то витаминную бурду. Разве это жизнь, а? Ну да ладно, это все так, мелочи. У нас тут темка поважнее. Я слышал, ты кое-куда собираешься, а?
Локи криво улыбнулся, продемонстрировав идеальный набор белоснежных ровных зубов, которые на фоне уродливого лица выглядели совершенно неестественно и еще более жутко.
— Передумал, выходит, а? Тогда, значит, не захотел, а сейчас передумал?
Криповая улыбка и напряженная поза Локи напрягали Павла все больше, а от хриплого "а?", повторяемого раз за разом с какой-то нечеловеческой интонацией, и вовсе стало не по себе. Он медленно вытянул нож из ножен, постаравшись делать это понезаметней.
— Да вот, так получилось, — осторожно проговорил он, стараясь казаться невозмутимым. — Хотя я и сейчас вообще-то не горю желанием. Но кто б меня еще спрашивал.
— Ахаха, — внезапно громко и пронзительно расхохотался Локи, и так же неожиданно оборвал смех. — Смешно. Типа, знаешь, шутка судьбы. Получаешь все, как только перестаешь этого хотеть. А вот, знаешь, хрен ей. Я тоже иду.
Лицо Локи скривилось в нервной гримасе, превратившись уж и вовсе в демоническое. Он поднял руку, которую до того искусно скрывал в тени, и ткнул в сторону Павла здоровенным кривым
