все так же ломился вперед, торя дорогу в светлое будущее; Тиф плелся позади, немелодично насвистывая в три тональности и действуя на нервы всем присутствующим; остальные пытались делать вид, что все в порядке, но беззаботная эйфория от успешного выполнения безнадежной на первый взгляд задачи, царившая в отряде до этого, была безнадежно потеряна.
Анна и Алекс продолжали по инерции мучать инсектоида расспросами, выпытывая у него подробности жучиного быта и культуры, и вяло восхищаясь особенно примечательными деталями — например, физическими ограничениями возможностей мозга в зависимости от должности и социального статуса. В каком-то смысле идеальное общество — начальник всегда умнее подчиненного! Павел краем уха слушал их болтовню, за неимением другого выбора. Чувствовал он себя весьма посредственно — ныло израненное тело, раздражающе чавкал поврежденный костюм, никак не придумывался хотя бы примерный план разговора с чешуйчатым союзником. Пожалуй, придется-таки остаться с ним самому, отправив остальную команду в город. Недоверчивый ящер вряд ли примет другие условия…
Принял. К искреннему удивлению Павла, Ведущий легко согласился подождать возвращения команды около прохода в горном кольце, в компании с Тифом, которому в городе тоже лучше бы не появляться. Как показалось Павлу, ящер отнесся к гидре неожиданно серьезно, даже с некоторым извращенным… доверием, что ли?
Безусловно, он считал людей из команды Павла демонами; но они, судя по всему, не очень-то вписывались в существующий у ящера в голове образ, не так выглядели, не так себя вели, в общем — разрывали бедняге шаблон. Появление же Тифа расставило все на свои места. Большой, сильный, агрессивный, нападающий без предупреждения, угрожающий своим и чужим, готовый в любой момент ударить в спину — это было именно то, чего Ведущий ожидал, и к чему был готов. Чистое зло, без серых полутонов.
Прямо он об этом, естественно, не сказал, но Павел, составивший из его уклончивых ответов примерно такое представление, дальше допытываться не стал. Две его самых больших на настоящий момент проблемы хотят решить друг друга? Прекрасно!
Поредевший отряд продолжил путь, а недавние соперники остались позади, недоверчиво сверля друг друга подозрительными взглядами. Естественно, совсем без присмотра Ведущий их не оставил — его зубастые миньоны плотно пасли отряд до самых городских ворот. Ну, хоть в город соваться не стали, и то слава богу.
Аудиенция у правителя была предоставлена им молниеносно — хотя, судя по выпученным глазам всех, кого они встретили на пути к резиденции, их возвращения не ждали так скоро — если ждали вообще, а уж тем более с трофеем.
Крыс встретил Павла с жуком — или жука с Павлом, если расположить их по значимости в глазах самого Крыса — на пороге своего кабинета. К слову, остальных Самоубийц в здание не пропустили — Павел сделал себе пометку расспросить-таки поподробнее, что именно те натворили в его отсутствие. Тут явно дело было не в парочке неудобных вопросов.
Крыс с минуту посверлил жука нечитаемым взглядом, затем отрывисто спросил:
— Ты… пробовал с ним разговаривать?
— Я в курсе, что от меня требуется, — опередил Павла жук. При первых звуках его голоса Крыс нашарил глазами коробку, судя по всему не замеченную им в первый момент, чуть заметно поморщился, но больше ничем своего отношения к "аудиосистеме" не выдал.
— Ты… сможешь помочь? — спросил он вместо этого, обращаясь уже к жуку.
— Чтобы ответить, мне нужно сначала осмотреть человека.
Крыс недовольно дернул плечом, но затем шагнул к неприметной двери в углу комнаты и распахнул ее. Жук шагнул в проем. Крыс нырнул следом, перед этим жестом осадив сунувшегося было за ними Павла. Тот равнодушно пожал плечами и устало присел на стоящий в углу стул.
Какое-то время за дверью было тихо, затем жук сообщил предварительные результаты осмотра. Поскольку снижать голос он даже не подумал, а дверь так и осталась открыта, эти результаты услышал и Павел. Ему они не очень понравились — ну в самом деле, попытка вмешательства с вероятностью успеха процентов семьдесят, а как альтернатива — стабильное ухудшение состояния с летальным исходом в пределах двух месяцев… Довольно паршивая перспектива, как ни посмотри.
Крыс тоже так считал — хоть его слов, в отличие от жучиных, было не разобрать, но угрожающий тон голоса с прорывающимися рычащими нотками не давал повода для двойного толкования. Жука, впрочем, было не просто запугать. Он спокойно повторил свои доводы, ранее уже слышанные Павлом — о своей непричастности к развязыванию войны, гибели виновников, и прочее. Ожидаемо, Крыс остался к этим доводам глух и продолжал, судя по всему, настаивать на повышении шанса благоприятного исхода, угрожая в случае провала карами всем жукам вместе взятым, без разбора их виновности и личных качеств. Короткий спор закончился резонным замечанием жука — чем больше они тянут, тем печальней становятся перспективы. Довод оказался неотразимым, и согласие на операцию неохотно было дано.
Длилась она немногим более получаса, после чего жука отконвоировали куда-то под надежной охраной, а Крыс с каменным выражением лица уселся за стол напротив Павла, где и просидел неподвижно добрые сорок минут.
Наконец, Павел, порядком утомившийся ждать, все-таки рискнул поинтересоваться:
— Итак, что насчет обещанной информации?
Ответом ему послужило молчание.
Павел кашлянул, привлекая внимание и перебарывая неуверенность, и попробовал снова:
— Я выполнил свою часть договора. Что насчет…
Он осекся, когда Крыс сфокусировал на нем взгляд. Кажется, то, что он хотел сказать, было совсем не тем, что Павел хотел бы услышать, но… Прежде, чем Крыс успел сказать хоть слово, Павлу ответил мягкий женский голос, донесшийся из угла комнаты.
— Конечно же, Рат поделится с вами информацией, раз обещал. Верно?
Мужчины синхронно вздрогнули и взглянули в сторону тайной двери, так и остававшейся полуоткрытой все это время. В проходе стояла невысокая молодая женщина с усталым лицом, облаченная в длинное светлое платье — довольно необычный наряд в местных условиях, где на первое место по умолчанию ставилось удобство. Длинные каштановые волосы, рассыпанные по плечам незнакомки — тоже вещь не слишком часто встречающаяся — довершали картину эдакой неземной феи или волшебницы.
К удивлению Павла, Крыс ничем не выразил своего отношения к происходящему — с его стороны донесся лишь невнятный звук, напоминающий скрежет зубов. Женщина, впрочем, не смутилась такой реакции на свое появление. Она прошла к стене и присела на выстроившиеся вдоль стены грубые стулья, оперлась спиной на стену и подтянула колени к груди, спасая босые ноги от холодных каменных плит пола.
— Насколько я знаю, вас интересует так называемый Центр и все, что с ним связано? — уточнила женщина, обнимая
