Читаем без скачивания Вымпел мертвых. Балтийские кондотьеры - Константин Буланов

Смахнув выступившую слезу, Иениш вернулся обратно в рубку, так как вновь настала его очередь дежурства, разрешив свободным от вахты выдать двойную чарку для поминания всех отдавших жизнь на воинской службе. Сам же он приложился к коньяку только после смены, закрывшись в своей каюте вместе с Иваном и заспанным Протопоповым, отсылать которого досыпать положенное на отдых время, не поднялась рука. Так, за бутылочкой Шустовского, они и просидели втроем все четыре часа, пока не настало время дежурства Николая Николаевича. Причем последние два часа Протопопову не наливали, и тот был вынужден довольствоваться крепким и душистым кофе, что заодно отлично прогонял сон.

Весь следующий день они шли 13-тиузловым ходом, нигде не останавливаясь. Лишь небольшой пятибалльный шторм на пару часов скрасил монотонность плавания, но, миновав Готланд, корабль вновь вышел в спокойные воды и приняв на борт у Дрогденгского маяка лоцмана, в полдень 12-го сентября стал на якорь на Копенгагенском рейде. Поскольку работы машин никаких нареканий не вызывали, за четыре часа загрузились углем и пресной водой, после чего вновь продолжили путь.

Утро следующего дня команда встречала уже в Немецком море. Знаменитое своими штормами оно, тем не менее, позволило небольшому минному крейсеру прокрасться вдоль берегов Дании, Германии и Голландии и лишь на подходе к Английскому каналу слегка покачало небольшой корабль на волнах. Но поскольку зародившийся шторм лишь самым краем задел "Полярного лиса", особых проблем и переживаний экипажу он не доставил и даже, наоборот, помог, прибавив узел к скорости корабля.

Поскольку бывший "Лейтенант Ильин" на службе более не состоял, Иениш повел его не в Шербург, являвшийся одним из основных военно-морских портов Франции, а в Кале. Здесь Иениш довольный быстрым проходом Немецкого моря, дозволил команде сойти на берег и дал целые сутки на отдых.

Являясь крупным торговым портом и оттого весьма многонациональным, Кале мог предложить уставшим морякам немало всевозможных развлечений – от дешевой выпивки и недорогих сговорчивых дам облегченного поведения для непритязательных матросов до изысканных ресторанов и театров для капитанов судов и представителей высшего общества. Одним словом, каждый мог найти здесь развлечение по карману. Главное, следовало не забывать следить за этим самым карманом, чтобы внезапно не обнаружить в нем аккуратный разрез и при этом не забывать время от времени следить по сторонам, чтобы не пропустить момент и впечатать кулак в физиономию или поддых любителя легкой наживы первым. А о том, что подобных романтиков с большой дороги или изрядно набравшихся матросов, которым на очередной стакан не хватило пару франков, здесь хватало, можно было даже не говорить. Это был факт и с ним требовалось считаться.

Внушение, проведенное Иенишем перед сходом на земную твердь и солидный возраст большей части экипажа, в котором гнаться за всеми удовольствиями мира хотелось куда как меньше, нежели в юности, сыграли свою роль и в назначенное время на борт "Полярного лиса" вернулись все. И даже практически целые – пара синяков и ссадин были не в счет. Сам же капитан в компании Ивана и офицеров изрядно прогулялся по городу способному похвастаться немалым количеством памятников архитектуры.

Удостоверившись за прошедшее время, что команда начинает срабатываться, следующий отрезок пути был увеличен вполовину от двух предыдущих. Более трех дней минный крейсер шел вдоль европейского побережья к узкому горлышку Гибралтарского пролива. Правда, ползти на последних килограммах угля непосредственно к Гибралтару ни у кого из офицеров не было ни малейшего желания, и потому очередную бункеровку проводили в Лиссабоне. Здесь солнце начинало жарить уж совсем немилосердно и над палубой минного крейсера натянули белоснежные навесы, иначе даже деревянная палуба раскалялась до такой степени, что пройти по ней босиком не представлялось возможным.

Вот только во избежание проблем со здоровьем, дабы никто в команде впоследствии не мучился животом, сход на берег не был разрешен, а все свежие фрукты и овощи хорошенько ошпаривались кипятком, перед тем как отдать матросам на съедение. Сей способ позволил сократить количество страдальцев до минимума, но человек пять все равно всю последующую неделю стали частыми гостями в гальюне. Индивидуальная непереносимость того или иного продукта, общая слабость желудка или же непривычная жара, от которой нигде не было спасения, были виновниками их страданий или же нет – осталось неизвестным. Бедолаг лишь посадили на постную гречку, да освободили от обязанностей, дав возможность оклематься и не беспокоиться о возможном конфузе, ведь покинуть свой пост тот же рулевой не имел никакой возможности, а риск испачкать штаны, распространяя вокруг себя сногсшибательное амбре, в ожидании сменщика, и впоследствии становясь посмешищем для экипажа, был весьма высок. И лишь время от времени пролетавшие по палубе и трапам матросы с красными от напряжения лицами и выпученными глазами свидетельствовали о наличии на борту болезных.

К моменту захода в порт Туниса все пятеро уже почти оклемались, но все же с опаской поглядывали на доставленные с берега продукты и все больше налегали на куда более привычные сухари.

Далее, чтобы обойти порты принадлежащие Османской империи пришлось делать крюк через Афины, где, заодно, удалось застать часть кораблей Средиземноморской эскадры Российского Императорского Флота во главе с броненосцем "Император Николай I".

В отличие от всех прочих портов на пути с Балтики к Тихому океану, здесь русским морякам всегда были рады и потому никаких проблем с отдыхом для команды не возникло. Офицеры минного крейсера как бывшие, так и действующий, смогли найти немало знакомых на кораблях эскадры и организовав чистку изрядно потрудившихся котлов, большую часть времени пропадали в кают-компаниях русских кораблей, где с упоением рассказывали о поисках затонувших кладов и планах по освоению природных богатств Дальнего востока.

Обсудили и неприятную для пришедших с Балтики тему гибели в прошлом году изрядного количества кораблей и судов. И если Россия понесла количественные потери, то Англия – качественные, лишившись флагмана Средиземноморской эскадры в результате столкновения с другим броненосцем.

Закончив с обслуживанием корабля и распрощавшись с моряками русской эскадры, уже через двое суток удалось достичь Порт-Саида. Поставив корабль на якорь в ожидании лоцмана, экипаж "Полярного лиса" принялся разглядывать многочисленные пароходы, что подобно им ожидали своей очереди войти в порт и оттуда попасть в Суэцкий канал, либо уже преодолели его и попав на большую воду, давали волю тысячам лошадиных сил паровых машин, которые при прохождении канала приходилось сильно сдерживать.

Стоянка непосредственно в порту продлилась не более шести часов, за которые догрузились углем и припасами, да оформили разрешение на проход канала 9-узловой скоростью в отличие от прочих торговых пароходов и яхт, коим разрешалось давать не более 5 узлов.

Правда, сразу реализовать предоставленную возможность оказалось невозможным по причине носившей название "Линда". Итальянский почтовый пароход был пропущен в канал за 15 минут до "Полярного лиса" и довольно быстро нагнав его, в дальнейшем пришлось тащиться на 5 узлах, время от времени стопоря машину или даже давая реверс. Предоставленный же лоцман на все предложения Иениша обогнать тихохода лишь отрицательно качал головой и ссылался на установленные правила прохождения канала.

Лишь через час, когда навстречу прошел еще один пароход, из-за чего итальянцу пришлось прижаться чуть ли не вплотную к правому берегу, удалось обойти его. При этом еще до обхода итальянского транспорта лоцман демонстративно покинул мостик, заявив, что более управление каналом не несет ответственности за безопасность прохода "Полярного лиса". Вдобавок, на ближайшей станции он приказал пристать к берегу и по телефону сообщил о допущенном нарушении. Хорошо еще, что не пришлось дожидаться ответа его неведомого начальства, а то вновь бы пришлось обгонять итальянца, успевшего за время стоянки нагнать минный крейсер.

В следующий раз пристать к берегу пришлось часа через два на 25-ой миле, чтобы пропустить крупный встречный пароход. То же самое повторилось на 38-ой миле, где вдобавок команде пришлось изрядно поработать шестами, чтобы уберечь корабль от повреждений, так как из-за создаваемой встерчным судном волны крейсер начало сильно прижимать к берегу. В конечном итоге пришлось даже спустить с левого борта шлюпку и подав с кормы конец, дожидаться, пока она отбуксирует корабль подальше от берега из-за опасений повредить винты.

Еще через час минный крейсер вышел в акваторию озера Тимшах, где взял нового лоцмана со станции Измаилия и войдя из него в Большое Горькое озеро, смог дать ход в 13 узлов. Вновь войдя в канал, вскоре нагнал очередной пароход и дождавшись широкого места, легко обошел его. При этом заранее предупрежденный о подобном поведении капитана "Полярного лиса" лоцман, заранее покинул рубку, показывая, что мешать более быстрому прохождению канала он не намерен, но и нести ответственность за возможную аварию тоже.