курьер, вручая мне бумажную коробочку, перевязанную розовым бантом. – Шоколадные конфеты от его тетушки Маджери из Бринфилда.
Я обратила внимание на вышитые золотистыми нитями буквы ИКС на его зеленой фуражке и блестящие пуговицы униформы.
Расписавшись в получении, вернулась домой с коробочкой в руках и, притворив за собой дверь, остановилась в каверзном замешательстве. Меня словно разрывали на части противоречивые мысли. Одна, самая благоразумная, а потому и самая скромная, тихо советовала придерживаться правил, согласно которым домашнему персоналу категорически запрещается вскрывать посылки, предназначенные для хозяина, читать адресованные ему письма. А другая, самая вредная, и потому пробивная, настойчиво требовала воспользоваться тем, что: а) В доме не установлены видеокамеры слежения. б) Крышка бумажной коробочки не залеплена печатью, которую только ломать, или скотчем, отдирание которого может оставить следы, и не склеена клеем намертво, а всего лишь перевязана широкой атласной ленточкой. в) Герцог в столице, Неридла хозяйничает на кухне, в доме больше никого нет. Последние мыши, и те выселены в лес подальше от границ поместья. Да еще, как назло, подстегивая соблазн, в моей голове крутилось видео про курьера, который в лифте съел половину кем-то заказанной пиццы. Так что если я попробую одну конфету, никто даже не заметит пропажи. В ненадежной упаковке, судя по ощутимому весу, находилось не меньше полкило конфет. К тому же я была неправильной прислугой. Чего взять со злодейки? Она при любой возможности предпочтет совершить хотя бы маленькую пакость. Уж точно не для нее – отнести соблазнительную коробочку в господскую столовую, положить на стол и уйти, истекая слюной, облизываясь в обидном разочаровании, словно изгнанная из виноградника лиса.
Кончиками пальцев я подцепила край ленточки, потянула за него, развязывая бант. Никаких препятствий на самом деле не оказалось. Приоткрыв картонную крышечку, я увидела набор шоколадных конфет ручной работы. Но стоило мне взять одну из них двумя пальцами и поднести к губам, как я чуть не выронила всю упаковку, которую держала левой рукой. В нос ударил необычный для кондитерского изделия и очень неприятный запах. Мне, человеку, привыкшему чувствовать, как пахнет бытовая химия, он отдаленно напомнил промышленное средство, которое наша управляющая компания закупала целыми большими канистрами для мытья подъездов. Может, конечно, я чего не понимаю в местных кондитерских изысках, но, на мой взгляд, шоколадные конфеты не должны отдавать химической мерзостью, даже если в них засунута целая подборка Е-добавок.
И тут меня осенило. Стараясь не рассыпать конфеты, я силилась укротить разом начавшие панически трястись руки. Яд! Вот в чем дело! Только бы он оказался не из той категории, которой для смертельного действия на организм человека достаточно контакта с его кожей. В утешение думала, что в таком случае не нужно было бы присылать съедобный подарок – лучше сработало бы смазанное ядом писчее перо из драгоценного металла.
– Да как ты посмела, нахалка, пробовать конфеты для герцога?! – в самый неподходящий момент примчалась Неридла. Выпучив глаза, жуткая бабища неслась прямо на меня, грозя пунцовыми кулаками. – Я тебе, дурехе, влеплю затрещину!
– А ну, стоять! – наплевав на правила хорошего тона, я рявкнула на нее во весь голос. – Заткнись и слушай, дубина неотесанная! В конфетах яд! А впрочем, попробуй, – я протянула застывшей, как корявая статуя горе-скульптора, кухарке под нос конфету, которую все еще держала в правой руке. – Не стану препятствовать твоему желанию поскорее откинуть свои поросячьи копыта. Ты ведь сама на них нацелилась? Я права?
– Ох ты, батюшки, – Неридла приложила руки к своей необъятной груди. – И вправду, отрава. А воняет-то как! Пошибче куриного помета!
– Теперь тебе понятно, от чего умерла ваша замечательная барыня? – немного спокойнее уточнила я. – И, по моим подозрениям, старая горничная решила угоститься такой вот конфеткой.
– Но я не возьму в толк, как они могли в рот положить этакую гадость вонючую, – кухарка решила по экстренному случаю забыть о наших разногласиях. – От этих конфет как от выгребной ямы разит.
– А ты сюда сунь свой нос и понюхай, – я подала ей для сравнения коробочку.
Конфеты, к которым я не прикасалась, пахли более чем соблазнительно. Какао, клубника, ваниль, орехи – такие чувствовались отдушки.
– Вкусно пахнут, – подтвердила кухарка. – Так и хочется отведать.
– Магия сокрытия, – уверенно сказала я. – Если не ошибаюсь, у вас это называется так. На конфеты наложено специальное заклятие. Оно маскирует отвратительный запах яда, которым напичканы эти сладкие приманки. Очень хитро придумано. К нашему общему счастью, у меня есть редкий дар. Я отталкиваю от себя любую магию. Не будь тут меня, вы бы с герцогом откинулись на тот свет. Конфет на всех бы хватило, еще бы ты домой могла принести горсть или угостить своего ненаглядного кучера.
– Какой он ненаглядный мне? Дурак этот! – брезгливо махнула рукой Неридла.
– А такой, что ты мимо него молча не можешь пройти. Это все неспроста. Значит, цепляет он тебя за живое. Чувства пробуждает, – усмехнулась я.
Аккуратно поставила коробочку с отравленными сладостями на журнальный стол и рядом с ней положила на бумажную салфетку одну конфету со снятым заклятием сокрытия.
– Мы должны дождаться возвращения господина Маурисио, – кухарка предпочла проигнорировать мои слова.
Значит, я в самую правильную точку попала.
Глава 20. Версии
До поздних сумерек мы с Неридлой просидели в креслах возле журнального стола, молча, каждая в своих мыслях. И уже нам обеим был до лампочки, точнее, до свечки в канделябре, запрет для прислуги пачкать своей грязной пятой точкой дорогую господскую мебель.
Герцог Маурисио всерьез удивился, когда увидел своих не отличающихся кротостью служанок в редчайшем единодушном молчании. Но тишина после его возвращения из города продлилась не более пары секунд. Неридла первая вскочила с кресла и, громко ахая и охая, нелепо заламывая полные руки, начала причитать о страшной беде и великом чуде спасения.
Растерянно смотрящий на нее мужчина не сразу смог понять, что же такого из ряда вон выходящего, да еще и опасного для жизни, произошло в усадьбе за время его отсутствия. Пришлось мне, как самой здравомыслящей и стрессоустойчивой из всего скудного домашнего персонала, выйти вперед, держа в руках коробочку с отравленными конфетами, и, не обращая внимания на жутковатые завывания кухарки, взять свое твердое
