После ухода редакции из Каунаса, были изданы еще два номера газеты «Боец похода» («Zygio karys») отпечатанные на ротаторе: один — 6 страниц, с датой 15 июля 1944 г. в Судуве (около Пильвишкяй), другой — 4 страницы, с датой 3 августа 1944 г., в Восточной Пруссии (в лесу, недалеко от Скайсгиряй). Издателем обоих являлась редакция «Бойца», но редактор не был указан{270}. Спонсором изданий выступало командование военно-воздушных сил Германии, оно выделило достаточно средств для возобновления выпуска еженедельника «Боец», также выплачивало оклады работникам редакции и администрации, постоянным сотрудникам; начали печатать литовские календари для бойцов. В 1944–1945 гг. это была единственная постоянная литовская газета на территории Германии{271}.
Начальник немецкой полиции порядка в Литве полковник полиции В. Денике в своём письме от 15 мая 1942 г. приказал во всех батальонах литовской полиции и во всех учреждениях литовской полиции назначить компетентного офицера, который выполнял бы функции представителя прессы{272}. Вместе с тем был указан порядок помещения некрологических сообщений в открытой печати. В печатных сообщениях о движении соединений литовской полиции было категорически запрещено указывать место убытия, время и названия местностей.
Не обращая внимания на то, что фронт неумолимо возвращается, немецкая гражданская администрация и Главное имперское управление безопасности (RSHA) продолжали заниматься делами литовской полиции. Ее постоянно реорганизовывали, структурно изменяли. Изначально офицерских званий в литовской полиции не было, а были только должностные звания — начальник участка, начальник полиции и т.д., поэтому сотрудников литовской полиции приравнять по званиям к офицерам немецкой полиции было очень трудно. Но 26 января 1943 г. распоряжением командира немецкой полиции для рядовых и руководителей нижнего звена литовской полиции были установлены следующие трудно переводимые на русский язык служебные звания — шутцман — policijos jaunius (Schutzmann), обершутцман — policininkas (Oberschutzmann), ревиробершутцман — vyresnysis policininkas (Revieroberschutzmann), гауптшутцман — saugūnas (Hauptschutzmann), штабсшутцман — vyresnysis saugūnas (Stabsschutzmann), ревирштабсшутцман — policijos vyrūnas (Revierstabsschutzmann)[73]. Приказом от 9 марта 1944 г. руководителя СС и полиции в Генеральном округе Литвы бригадефюрера СС и генерал-майора полиции Курта Хинтце (KurtHintze) были учреждены новые штаты литовской полиции. Этим приказом с 1 июня 1944 г. вводились установленные знаки различия званий для всех служащих литовской полиции. Служебные звания литовских полицейских и низших чинов были следующие: jaunius, policininkas, vyr. policininkas, saugūnas, vyr. saugūnas, vyrūnas[74], а офицеров полиции — лейтенант полиции, старший лейтенант полиции, капитан полиции, майор полиции, подполковник полиции. Кант на погонах у всех званий сотрудников полиции всех строевых подразделений (также и железнодорожной полиции) при всех униформах был красного цвета. Сотрудникам железнодорожной полиции было разрешено пришить на рукаве знак железнодорожников — крылышки. Цвет погон должен был соответствовать цвету униформы. Знак на служебной фуражке — (немецкая. — Примеч. редактора) полицейская кокарда белого цвета. Другие кокарды и кокарды литовской армии было запрещено носить. Было разрешено носить знаки различия только своего полицейского звания, независимо от занимаемой должности. Было учреждено совсем новое специальное полицейское звание — лейтенант полицейского участка. Его погон отличался от погона лейтенанта полиции только своим двойным кантом: красным и светло-синим. По немецким правилам, лейтенант полицейского участка был офицером полиции, произведенным из сержантского состава полиции. В новых штатах литовской полиции были особо выделены офицеры полиции — служащие хозяйственной части, секретари и переводчики. Их кант погона был белого цвета.
Директор Департамента литовской полиции В. Рейвитис 4 февраля 1944 г. циркуляром № 768 строго указал всем начальникам полиции городов и уездов на порядок ношения служебных ремней и пистолетов.
Было установлено, что пистолет в кобуре носится с правой стороны. Кроме того, приказом рейхсфюрера СС и начальника немецкой полиции Г. Гиммлера все сотрудники литовской полиции обязаны отдавать военную честь{273}.
Для обмундирования полицейских частей была используема старая литовская униформа, позже использовалась смешанная, и под конец — немецкая полицейская или военная униформа, однако все на левом рукаве обязаны были привязать или другим способом прикрепить знак с Витисом.
Претворяя в жизнь планы верховной власти Третьего рейха, проводилась интенсивная колонизация Литвы. Вопросы колонизации в Литве решал Отдел политики (референтура колонизации) Генерального комиссариата в Каунасе, руководимый личным референтом генерального комиссара гауптштурмфюрером СС бароном Вендтом фон дер Роппом (Wendt von derRopp). Кроме того, для поселения переведённых в Литву лиц немецкого происхождения в январе 1942 г. при Генеральном комиссариате в Каунасе был создан со вспомогательными учреждениями на местах Колонизационный штаб СС (SS — Ansiedlungsstab), руководимый штурмбаннфюрером СС д-ром Дуккартом (Dr. Duckart), его заместителем был оберштурмфюрер СС Гинрих Абель (Hinrich Abel){274}. 19 мая 1942 г. оба учреждения были объединены. Задачей д-ра Дуккарта было возвращение в Литву граждан немецкого происхождения, репатриировавших в 1940–1941 гг. Выселять литовцев и селить на их место колонистов немецкая администрация заставляла местные учреждения, литовскую полицию и даже батальоны полиции{275}. Немецкие переселенцы в первую очередь селились в Мариямпольском уезде, при речке Шяшупе. После немцы заселили ещё один район от Мариямполе вниз к Неману. Эта полоса дальше шла через Кедайняй до Паневежиса, а потом — ещё дальше, до самой границы с Латвией. Это была южная полоса колонизации. Северная полоса шла от Юрбаркас через Расейняй — Кельме — Шяуляй по направлению к Латвии. Большинство возвращающихся немцев принадлежали к резерву СС. Эти потенциальные эсэсовцы работали в хозяйствах, полученных от властей СС. Вместе с тем колонисты проходили службу в местных постах СД и гестапо.
Большевистские агитаторы, стремясь подорвать мораль и боеспособность бойцов литовских батальонов полиции и усилить антинемецкие настроения, распространяли слухи, что семьи полицейских выселяются из хозяйств, из домов, а в городах — из квартир, и всё это передаётся возвратившимся немецким репатриантам. Кроме того, женщины с детьми вылавливаются арбайтсамтами и вывозятся на работы в Германию. Командир немецкой полиции порядка в Литве полковник жандармерии д-р Ганс Хахтель (Hans Hachtel), посоветовавшись с руководителем Колонизационного штаба СС д-ром Дуккартом, гарантировал бойцам литовских батальонов полиции, что ни один земельный собственник, имевший землю до 1940 г., не будет изгнан. Выселяются лишь те крестьяне, которые землю и хозяйство получили в 1940 г. от советов. Колонизационный штаб СС пообещал, что если произойдет такой случай и хозяйство бойца полицейского батальона будет передано немецкому колонисту, литовцу будет возвращено равнозначное хозяйство в другом месте, а если это будет фронтовик, то ему будет предоставлено ещё лучшее хозяйство выселенного поляка{276}.
Уже в октябре 1942 г. в Литве было 7900 немцев — служащих рейха и 16 800 колонистов{277}, так называемых «восточных фазанов» (Ostfasanen). На протяжении 1942–1943 гг. в Литву было переселено 30 тысяч колонистов, главным образом немцев{278}.
Хотя литовцы были настроены резко антисоветски, их антигерманские чувства были столь же сильными. Литовское национальное сопротивление уклонялось от партизанских или других вооружённых действий против немцев, потому что они только бы помогли советской власти, возврата которой ждали немногие. Население Литвы в подавляющем большинстве не питало никакой симпатии к советскому строю и смотрело на германское присутствие как на меньшее зло. Поэтому невооружённое сопротивление, названное резистeнция[75], которое до сих пор литовскими историками достаточно не исследовано (кроме цитируемой книги А. Бубниса «Литовская антинацистская резистенция 1941–1944 гг.»), охватило широкие слои населения. Невооружённая резистенция нацизму после войны переросла в вооружённое сопротивление большевизму. «Наша цель — свободная и независимая Литва со столицей в Вильнюсе и портом Клайпеда», — писала подпольная пресса{279}. В это сопротивление активно включились многие сотрудники самоуправления, чиновники литовской полиции и рядовые полицейские. Так, были арестованы гестапо и высланы на работу в Германию начальники литовской полиции в уездах Швенчёнис, Тракай, Варены. За отказ выполнять немецкие приказы суд СС в марте 1944 г. приговорил к смертной казни заведующего полицейским пунктом Кревы Ашмянского уезда, вахмистра Гражишского пункта Уса, полицейского Усорюса{280}.
