Через двадцать минут она из всех сил сжимала его руку и горько сожалела о своих, как оказалось, безосновательных уверениях. Она вытерпела боль, сопровождающую введение катетера в матку, но потом у нее начались болезненные спазмы, охватившие всю нижнюю часть тела.
Слезы выступили у нее на глазах, и она еще сильнее вцепилась в руку Рико, в глазах которого отражалась ее боль. При первых признаках дискомфорта он попытался заставить Джанну отказаться от процедуры, но она не согласилась. Он стоял возле нее, стараясь влить в нее свою силу, и, несмотря на мучительную боль, ей были приятны его поддержка и сочувствие.
Вскоре катетер был извлечен. Джанне приподняли бедра, и врач сказал, что в течение часа она должна оставаться в таком положении. Все было бы прекрасно, если бы прекратились спазмы, но они продолжали мучить ее. Однако она молчала, опасаясь показаться неженкой.
Но Рико, похоже, чувствовал ее боль. Он молча держал Джанну за руку и нежными круговыми движениями массировал ей живот. Спустя несколько минут она задремала, несмотря на продолжавшиеся спазмы.
Голос медсестры заставил ее вздрогнуть. Ей разрешили переодеться. Несмотря на присущую ей застенчивость, Джанна не попросила Рико выйти: его присутствие успокаивало ее.
— Тебе лучше? — тревожно спросил Рико, одевая ее, как маленького ребенка.
— Да. Но в следующий раз я уж точно не забуду принять лекарство, — с улыбкой сказала Джанна.
Рико посмотрел на нее так, будто услышал что-то отвратительное.
— Следующего раза не будет, малышка моя, — мрачно возразил он.
Его тон не оставлял сомнения в искренности.
Джанна хотела ребенка и собралась спорить с ним, но внезапно у нее закружилась голова, и все поплыло перед глазами. Она протянула к нему руку и почувствовала, что у нее подгибаются ноги.
Джанна очнулась на кровати и услышала, как Рико кричит на врача, проклиная его за все на свете, начиная от ее спазматических болей и заканчивая плачевным состоянием мировой экономики. Во всяком случае, так ей показалось, потому что сознание у нее было спутано.
— Рико… — прошептала Джанна едва слышно, но он мгновенно повернулся, озабоченно глядя на нее.
— Как ты себя чувствуешь? Тебе больно?
— Немного. У меня какая-то слабость.
— Я объяснил вашему мужу, что, вероятно, у вас был голодный обморок. Мы дадим вам стакан сока, чтобы повысить уровень сахара в крови, а потом он сможет отвезти вас домой. — Профессиональное спокойствие врача было явно на исходе.
Джанна кивнула, но Рико нахмурился.
— Тогда об этом следовало позаботиться прежде, чем заставлять ее переодеваться! А если бы моя жена была одна? Она бы упала и ушиблась! — С каждым словом он повышал голос и наконец сорвался на крик.
Джанна поморщилась и приложила руку к виску.
Рико сжал губы.
— Прости, сердечко! Твой муж не должен выходить из себя и кричать, правда?
— Ты меня подхватил? — спросила она, не ответив на его риторический вопрос.
— Да. На мгновение я испугался, что не смогу удержать нас обоих, но ты такая крошка, дорогая моя! Мне удалось уложить тебя на кровать.
Медсестра принесла стакан яблочного сока, и Рико, взяв его, одарил ее таким взглядом, что она поспешно вышла из комнаты. Он обнял Джанну за плечи и, усадив ее, напоил соком.
Нежная забота мужа растрогала ее. Глядя ему в глаза, она высказала то, о чем подумала:
— Ты будешь чудесным отцом.
Лицо Рико окаменело.
— Только в том случае, если не потребуется повторить то, что произошло сегодня.
Будет ли она нужна ему, если не сможет родить ребенка? Его поведение подсказывает ей ответ, которому она боится поверить.
* * *
Как только они приехали домой, Рико настоял, чтобы Джанна легла в постель. Она знала, что до вечера ей нужно находиться в горизонтальном положении, чтобы увеличить шансы на зачатие, но ей хотелось расположиться в гостиной. Зачем держать ее в спальне?
— С таким же успехом я могу прилечь внизу! — возражала она, когда Рико, раздев ее, надевал на нее ночную рубашку.
— Тебе больно. Ты должна отдохнуть.
Джанна скрипнула зубами.
— Не хочу!
Впервые за весь день он улыбнулся.
— Ты капризничаешь, как ребенок.
— Не думай, что ты можешь обращаться со мной, как с ребенком. Я хочу спуститься вниз.
— Нет, сердечко.
— А тебе понравилось бы сидеть взаперти, вернее, лежать в постели целый день?
Он поднял брови, и Джанне захотелось закричать. За исключением прошлой ночи, она никогда не повышала голос, поэтому она сердито посмотрела на него.
— Я знаю, что ты лежал в больнице, но ты все равно работал. При тебе был личный помощник. Андрэ приходил к тебе. И я тоже. Даже эта злобная ведьма навещала тебя!
— Ты хочешь, чтобы я позвонил Кьяре и узнал, сможет ли она нанести тебе визит? — осведомился Рико, прекрасно понимая, кого она имеет в виду. — Я слышал, что она в Милане.
От кого он слышал? Может быть, специально узнавал об этом? Джанна бросилась на кровать и яростно взбила подушки.
— Меньше всего на свете мне бы хотелось провести день с твоей бывшей невестой.
— А со мной?
Неужели он собирается остаться с ней?
— Ты же составляла мне компанию.
— Но я думала, что ты вернешься на работу, — удивилась Джанна. Последнее время Рико проводил так много времени в банке, что она почти не видела его.
— Не может быть и речи о том, чтобы я оставил тебя одну после тех мучений, которые ты испытала утром.
Джанна улыбнулась.
— Спасибо.
— Не благодари меня. — Рико опустился на кровать рядом с ней, прислонив трость к тумбочке, на которой стоял ночник. — Как ты себя чувствуешь?
— Хочу есть, — честно ответила она.
Рико улыбнулся.
— Я тоже.
— Ты же мог позавтракать, — напомнила она ему.
— Но ведь ты ничего не ела.
— И поэтому ты решил, как настоящий мачо, тоже воздержаться от приема пищи?
— Я такой мачо, что позволил своей жене подвергнуться мучительной процедуре вместо того, чтобы справиться с собственными страхами, — с горечью сказал он, склонив голову.
Эти слова привели Джанну в замешательство.
— Я не понимаю, дорогой. О каких страхах ты говоришь?
— Я боюсь.
— Чего? — У нее есть подозрение, но ей необходима уверенность.
— Я не знаю, смогу ли я осуществить половой акт.
— Ты боишься, что я не сумею достаточно возбудить тебя, чтобы ты занялся со мной любовью? — с обидой спросила Джанна.
— Черт подери! Как это пришло тебе в голову?
— Ты сказал…
— Я сказал, что не знаю, полноценный ли я мужчина. Я ни словом не обмолвился о красоте и сексуальности твоего тела.
