В деле раскладки податей и повинностей самоуправляющаяся община была полным хозяином. Община участвовала в определении размеров податей, подавая свои соображения писцам и дозорщикам. Община расписывала деревни по «костям», то есть зажиточности, способности платить. Она обращалась к правительству о новом «росписании костей», если писцовые, переписные, окладные книги сильно устаревали. Расширение угодий и земель, приток новых членов был выгоден общине, так как подати она платила по тому старому количеству податных единиц (сохи и выти), что было указано в писцовых книгах.
Специфический характер земские преобразования имели в сфере, так сказать, полицейской и исполнения наказаний. В конце 1540-х гг., в некоторых областях, появляются выборные органы полицейской власти: губные старосты, и их помощники, губные целовальники. Так что не надо искать шерифов и помощников шерифов где-то там, за океаном. Вот они здесь, и на триста лет раньше, чем шерифы американские.
Губа была полицейским округом, в котором действовала юрисдикция губного старосты. Территориально, она, по-видимому, сперва совпадала с волостью или посадом, но позднее произошло укрупнение, и она стала преимущественно совпадать с уездом.
Наши русские шерифы должны были заниматься делами о «погублении» людей. А также борьбой с грабежами, розыском воров, «лихих людей, татей и разбойников». Им был передан суд по делам об убийствах, поджогах, а также охрана полицейского порядка и безопасности в подведомственных округах. Губные старосты осуществляли и наказание осужденных преступников.
Губных старост выбирали на всесословном уездном съезде из числа служилых людей (то есть лиц, хорошо умеющих владеть оружие). А губных целовальников – посадские и крестьянские общины, «по выборам сошных людей», из своей среды. Сотские, пятидесятские и десятские обязаны были исполнять указания губных старост. При губных старостах, для ведения следственных и судебных дел, находились губные дьяки, также избираемые, «по выборам всех людей».
В 1549 году в губном наказе селам Кириллова монастыря царь «велел у них быть в разбойных делах в губных старостах, в выборных головах, детям боярским (имена), да с ними целовальникам, тех же сел крестьянам (имена)». Дела небольшой важности выборным головам можно было решать и не всем вместе. Для больших они должны съезжаться со всех волостей в город Белоозеро.
Царский наказ строго воспрещал губным старостам и целовальникам брать «посулы» и «поминки», то есть взятки, и предписывал: «друг за другом смотреть, чтоб не брали».
В наказе перечислялись имена выборных губных старост из детей боярских и губных целовальников из крестьян и предписывалось им «обыскивати про лихих людей, и обыскав разбойников казнить смертию».
В губном наказе новгородским землям от 1559 г (составленный по единому образцу с губными наказами 1555–1556 гг., рассылаемыми Разбойным приказом), царь «велел есми у них быти в Великом Нове Городи на посади и в Новгородцком уезде в станех и в волостех у розбойных и у татиных дел в губных старостах детем боярским, кого землею выберут, да с ними губным целовальником».
Губные приказчики и целовальники, выбранные крестьянами владельческих земель, посылались на утверждение не к землевладельцу, а в государственное учреждение. «И тех прикащиков, и крестьян и дьяков, для крестного целования присылати к Москве в Разбойный приказ», значится в губной грамоте, данной Троицкому монастырю.
Губные «излюбленные» судьи, занимающиеся «разбойными» и «татинными» делами, были ответственны перед избравшими их общинами.
«А учнут излюбленные судьи судити не прямо по посулом, а доведут на них то, и излюбленных судей в том казнити смертной казнью, а животы (имущества) их велеть отдавать тем людям, кто на них доведет. А в суде и у записки и у всяких дел губных и у излюбленных судей сидети волостным лучшим крестьянам», писано в Судной грамоте, данной крестьянам Вохонской волости в 1561.
И это, нам, сегодняшним, может только сниться, а в «суровое царское время» судья, ответственный перед людьми и постоянно контролируемый общественностью, был реальностью…
Московская «самодержавная демократия» в эпоху Грозного предоставляла, в принципе, столько местной власти простому народу, сколько могла – большего не имели даже самые демократичные малые страны того времени – Швеция и Швейцария. Польша с Литвой тут, что говорится, и рядом не стояли.
Еще на рубеже XIX–XX вв. российские революционеры и либералы поражались вере русского крестьянства в царя-батюшку – мужики лупили «борцов с самодержавием» и сдавали их в кутузку. Такое досадное недоразумение городские интеллигенты объясняли темнотой, тупостью, невежеством, рабской сущностью народа. На самом-то деле, и после 200 лет беспредельной «дворянократии», крестьяне помнили земский строй времен Ивана Грозного.
Российские западники выдавали за историческую демократию то новгородскую олигархию, манипулировавшую городскими низами, то польско-литовскую шляхетско-магнатскую «республику», где крестьяне присутствовали только в виде рабочих орудий, то власть торговой знати в Англии, жиревшей на работорговле и грабеже слабых стран. А вот глянуть повнимательнее на русскую историю эти господа, кочевавшие между Петербургом и Парижем, не удосуживались. Поэтому они и игнорировали наши демократические корни, уделяя и всё рабочее время и даже досуг обличениям «тысячелетнего русского деспотизма».
Итак, перечислим основные выборные должности, введенные земскими реформами 1550-х, и просуществовавшие до самого конца московского государства.
* Земский староста. Возглавлял самоуправляющуюся общину (мир) из черносошных волостей и тяглых посадов на территории уезда, и учреждение местного земского самоуправления – земскую избу.
* Губной староста. Возглавлял судебно-административный округ (губу) на территории уезда, а также орган сословно-выборного самоуправления – губную избу. Подчинялся как выборным городовым приказчикам, так и Разбойному приказу.
* Земский целовальник. Помогал земскому старосте в управлении тем округом, что избирал его (волость или группа волостей, посад, часть посада, тяглая слобода, приход). Избирался сроком на 1–2 года. Выборы происходили в сентябре вместе с выборами земского старосты.
Стоглав. Церковная реформа
В начале 1551 г. царь Иван «возвещает отцу своему преосвященному Макарию, митрополиту всеа Руссии, собор Божиих слуг совокупити повеле вскоре».
И в мае 1551 в Москве состоялся церковный Стоглавый собор. Вопросы, обсужденные на нем, стали сводом узаконений для церковной жизни Руси в течение последующих ста лет, оказали также большое воздействие на мирскую жизнь Московского государства. Для русских староверов решения Стоглава и сегодня являются законом.
Официальная задача собора состояла в «утверждении веры и исправлении церковного благочиния» в связи с государственным «благозаконием» и «земским устроением».
Материальные реформы, по мысли Ивана Васильевича, должны были получить гармоничное соответствие в духовной жизни народа, которая тогда полностью концентрировалась вокруг церкви.
Иван IV представил 69 вопросов для соборного обсуждения, чем определил его обширную программу. Вопросы эти касались церковного управления, способов поднятия уровня общественной нравственности, просветительской деятельности среди мирян, мероприятий благотворительности.
В своих постановлениях Собор обличал сребролюбие, корыстолюбие, пьянство, недостойное поведение духовных лиц и мирян (главы 41, 49, 52 и 93).
Собор предложил избирать духовных пастырей, «как и доселе избирали, грамоте гораздых и житием непорочных» (гл. 41). Таким образом, узаконивалась выборность священников, чего не знала ни католическая церковь, ни государственные протестантские церкви, как например лютеранство и англиканство.
Местные общества (приходы) будут теперь в обязательном порядке выбирать причетников и священников, которых местный епископ будет полагать в сан. А в жизни каждой русской общины, городской или сельской, священники играли огромную роль, и не только в церковных делах, но и в гражданских. Без них не делалось ни одно общественное начинание, не составлялась ни одна просьба к правительству.
В то же время, согласно постановлению Стоглава, при митрополите и епископе, при монастырях, для заведывания делами, не относящимися к церковными, должны были находиться миряне.
С целью нравственного оздоровления общества, собор призвал духовных пастырей «учить своих духовных детей жить в чистоте духовной и телесной, пребывать в братолюбии. Иметь любовь между собою» (гл. 32).
«Это стремление уврачевать нравственные язвы, – говорит историк С. М. Соловьев о решениях Стоглава, – это сознание своих недостатков и нежелание мириться с ними, обнаруживало силу общества, способность его к дальнейшему преуспеянию».
