шугануть, прикинувшись привидением, — коварно улыбнулся я. — Подкрадемся сзади, ты накинешь на себя эту простыню. Выскочишь там с воплями, проклятиями, угрозами психологической расправы и скорую расплату за мелкое хулиганство. Ульяна будет таким образом нейтрализована. А Алису я беру на себя.
— Ты идиот? — медленно переспросил Дэнчик. — Ты думаешь, что она поведется? Ты думаешь, что хоть кто-то на это поведется?
— Она ребенок, чел, — улыбнулся я. — Конечно поведется, если сыграть роль на должном уровне. Дети в начале пубертата очень впечатлительные. Прояви смекалку, тем более, ты же у нас все в театралы набиваешься. Вот, твоя первая партия в «Совенке» — привидение с мотором в заднице. Дикое, но симпатичное.
Поджав зубы, Дэнчик обреченно переводил взгляд то на простыню, то на веранду. Часики тикали. А другой идеи не было. Должен согласиться.
— Ладно, — наконец выдал он, не скрывая отчаяния в голосе. — Но имей в виду, что когда мы опозоримся перед маленькой девочкой, я все свалю на тебя.
— Заметано.
Крадучись в лучших традициях бесшумных ниндзя, стараясь не попасть под внимательный взор противника, который, на наше общее разочарование, благополучно забил на разведывание обстановки и безмятежно ковырялся в носу, мы обогнули столовую. Дэн еще несколько секунд мешкал, прежде чем-таки накинуть на себя покрывало. Выглядело это максимально уморительно и нелепо. Косплей Каспера на минималках. Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться в голос. Остановило лишь то, что это стало бы крахом нашей операции.
Ульянка в нашу сторону даже не смотрела, хотя, казалось, что в тишине, где без малого слышны только лишь шаги, мы все же нашумели достаточно. Девочка облокотилась на перила и изучала какое-то насекомое. Видимо, мы сейчас собрались расшатать психику будущего энтомолога. Ничего, полезно будет.
Набрав в грудь побольше воздуха, Дэн подкрался к ней на корточках максимально близко и прошипел басистым, почти даже неузнаваемым голосом:
— Ульяна Советова!
Та молниеносно выкинула членистоногое куда-то в сторону и развернулась. Но, естественно, никого не увидела. А элементарно заглянуть через перила она не догадалась. Ульяна ещё раз быстро развернулась, чтобы посмотреть в другом направлении, но и тут ее постигла неудача.
— Ульяна Советова, рыжеволосая хулиганка… — продолжал шипеть Дэнчик, полностью окунувшись в импровизацию.
— Кто бы ты ни был — я тебя не боюсь! — громко ответила она.
— Ты стоишь над пропастью, малышка, — Дэнчик даже не забыл вложить в свои реплики оттенки печали. — Еще шаг, и ты начнешь падать, Ульяна Советова.
— Так, все, хватит, это не смешно, — увы, я не мог сейчас разглядеть лица бедной девчушки, но в голосе уже отчетливо слышалась паника. — Сыроежкин, это ты балуешься? Я все Лиске расскажу, она тебе устроит…
— Последние полчаса Сыроежкин вместе с товарищем были в клубе кибернетики. Это тебе может подтвердить Лена, которая сейчас на площади читает свои глупые книжки, — а Дэнчик определенно вошел в раж. Даже у меня мурашки пошли. — Не бойся. Я не причиню тебе вреда, Ульяна Советова. Я просто хочу поговорить с тобой. Меня всегда удивляло, почему дети издеваются друг над другом. Почему они сами усложняют себе жизнь, своими собственными руками превращая места своего досуга в подобие тюрем. Зачем люди делают свои жизни такими неприятными? Я дам тебе часть ответа, Ульяна Советова. Причина в том, что люди не задумываются перед тем, как причинить боль. Они не пытаются представить, что им самим тоже могут сделать больно. Но страдать тебе придется, о да, Ульяна Советова, страдать тебе придется, если ты останешься на этом пути.
Нихрена ж себе! Мне оставалось только в немом восхищении продолжать следить за окончанием данной мизансцены. Это уже не Каспер, это, блин, Кровавый Барон какой-то.
— Ты причиняешь боль исключительно ради собственного удовольствия. Я не всегда верно выбирал между Добром и Злом, но твои действия, пусть и совершены без злого умысла, определённо несут за собой Зло. Я не могу наказать тебя, но знай, что ты лишилась моего уважения.
Сопроводив последнюю фразу почти змеиным шипением, Дэнчик начал медленно, зловеще подниматься над перилами. В приглушенном свете фонаря обычная белая простыня действительно будто отдавала каким-то неестественным блеском. «Призрак» вздернул руки вверх, словно в попытке схватить маленькую чертовку. Для Ульяны это стало последней каплей, поскольку спустя буквально секунду я уже имел честь видеть ее бежавшей сломя голову и снося на своем пути все кусты, словно ее преследует стая диких собак. Очень голодных собак.
— Дэн, ты просто чертов гений, — захлопал я негромко в ладоши. — Даже у меня бы не вышло лучше.
— До сих пор не верится, что эта твоя бредовая идея сработала, — хмыкнул тот, снимая с себя простыню и протягивая мне. — Вспомнил я, значит, твою шутейку про расплату за хулиганство и слегка ее развил. Знаешь, это даже было прикольно. Думаю, Ульяна теперь сто раз подумает, прежде чем вылить на кого-то ведро с ледяной водой. Ладно, твоя очередь звездить, Двачевская в твоем распоряжении. Только особо не задерживайся, а то чует мое сердце, что Ольга или кто из других вожатых всенепременно захотят устроить что-то типа вечернего обхода территории. Я буду, конечно, на стреме, но мало ли.
Утвердительно кивнув, я проникнул в столовую. Не видно было ни зги. Вдобавок ко всему прочему еще и довольно душно. И как в таких условиях выйти на след рыжей-старшей, да и в принципе разобраться, что где есть? Я примерно помнил, разумеется, план столовой, но, блин, не настолько досконально.
Аккуратно, стараясь лишний раз не шуметь, я двинулся вглубь столовой. Жалко, что нельзя было сейчас достать телефон с фонариком — пропадет эффект неожиданности. Зато к моим синякам на руках могут еще синяки на ногах прибавиться. Это уж наверняка.
В один момент я все же докаркался, поскольку умудрился задеть бедром один из столов. Было неприятно, но терпимо. Словом, сдержать поток недовольства из чрева мне удалось. Впрочем, ситуации это не особо помогло, поскольку ножка стола неприятно скрипнула по кафельному полу. Эх, беда-бедовая, спалился, товарищ ветеринарный врач. Опять все на привидений скидывать? Двачевская уж всяко не такая пугливая.
— Уля, ты чего сюда приперлась? — послышалось недовольное ворчание рыжей. — Я уже почти закончила! Иди на шухере стой, блин!
Так-так, а вот и мы. Прикинув примерное расположение голоса, я пошел на него, предварительно вытянув руки, дабы ощупывать путь. И вскоре натолкнулся на спину в белой рубашке, туго набивающей пакет булками и пирамидками с кефиром.
Эпичное появление через три-два…
— Знаешь, если ты так часто будешь кушать на ночь глядя, то скоро не сможешь с такой гордостью почти что полуголой щеголять
