— Я отвечаю за их финансовую стабильность.
— Может быть, как раз этого тебе и не стоит делать.
— Ты меня не понял.
— А ты меня уже изрядно утомила, слишком часто повторяя эту фразу. — Ион пристально взглянул на Никки. — И как я могу что-либо понять, если ты мне ничего не объясняешь? Только не говори, пожалуйста, что это не мое дело, поскольку с этого момента я намерен заняться этим вплотную.
— А если я откажусь тебе что-либо объяснять? — вскинув голову, спросила она.
— Надеюсь, что твои родственники окажутся более благоразумными.
Разумеется, если я начну их расспрашивать, ты можешь оказаться в щекотливом положении…
— Это шантаж! — На щеках Никки вновь вспыхнул румянец гнева.
— Ты абсолютно права, — самым невозмутимым тоном согласился Ион.
— Но почему, почему?! С какой стати тебе о них заботиться, ведь это не твои родственники, а мои!
— Черт меня побери, если я и сам это знаю, — пожал плечами Ион. — Наверное, потому, что я слишком серьезно отношусь к семейным обязанностям.
— Но тогда…
— Хватит, Никки. Ты будешь отвечать на мои вопросы или мне придется переговорить с глазу на глаз с дядей Эрни?
Однако она не желала успокаиваться, напротив, продолжала намеренно себя взвинчивать. Понимая, что новый взрыв неизбежен. Ион хладнокровно ждал продолжения и, готовясь к этому, достал из бара бутылку каберне «совиньон». К тому времени, когда он разлил вино по бокалам, Никки уже решилась. В сущности. Ион понимал сомнения жены. Начать обсуждать с ним свои семейные дела значило для нее довериться ему, однако по некоторым причинам — возможно, из-за того самого инцидента, который произошел семь лет назад, — она всячески старалась все брать на себя, никому не передоверяя свои дела.
— Итак? — вопросительно произнес он, передавая Никки ее бокал. — Что ты хочешь от меня узнать? — с вызовом спросила она.
— Сколько лет было Кристе, когда она вышла замуж?
— Семнадцать, — ответила Никки, садясь на кушетку.
— Она уже была беременна Келли? — уточнил несколько шокированный Ион. — Да, но не думай, что это был вынужденный брак, они с Бенджи безумно любили друг друга. Криста родила за два дня до того, как ей исполнилось восемнадцать.
— А что случилось с Бенджи?
— Он погиб в автомобильной катастрофе спустя четыре месяца после их свадьбы.
— Сожалею. Извини, Никки.
— Мы все очень тяжело это переживали. Не самый легкий был период жизни…
— Разумеется. И чем потом занялась Криста?
Никки пожала плечами, заглянув в рубиновую глубину своего бокала.
— Семья Бенджи была не в состоянии помогать ей, а наши родители оставили нам страховку. Поэтому Криста переехала ко мне.
— И с тех пор вы живете вместе… А ты оказывала ей поддержку?
— У Кристы была работа, хотя я предлагала ей сидеть дома с Келли, поскольку зарабатывала достаточно, чтобы содержать, их обеих.
— Но почему — ты решила все изменить? Надоело жить в тесной квартирке? Или наличие племянницы не вписывалось в твой образ жизни?
Никки осторожно поставила бокал на кофейный столик, а затем яростно, как тигрица, защищающая своих детенышей, повернулась к Иону.
— Не смей говорить ничего подобного! — потребовала она. — Я люблю Кристу и обожаю Келли с момента ее рождения. Если бы это зависело только от меня, мы бы всегда жили вместе.
— Тогда какого черта ты пыталась их выгнать?
Подвижное лицо Никки попеременно выразило целую гамму чувств — боль, печаль, негодование.
— В конце концов я поняла, что Криста пользуется мной как ширмой, чтобы скрываться от реальной жизни. Она очень редко ходила на свидания, почти не встречалась с подругами. Вся ее жизнь вращалась вокруг Келли и в какой-то мере — вокруг меня. Незадолго до бала «Золушка» я подслушала ее телефонный разговор. Она объясняла своему приятелю, что многим мне обязана, поэтому не покинет меня до тех пор, пока я буду в ней нуждаться. И тогда я поняла, что все эти годы… — Никки порывисто поднесла к губам свой бокал и одним глотком осушила его содержимое.
Ион тут же снова наполнил бокал.
— Все эти годы ты как бы защищала ее от действительности, вместо того чтобы заставить оказаться с ней лицом к лицу.
— Да.
— И теперь ты решила освободить ее от своего присутствия? Фактически ты собираешься выбросить ее из гнезда независимо от того, хочет она или нет. Никки кивнула, и на ее ресницах повисли слезы.
— Последние шесть лет я так привыкла… прихожу домой, обнимаю Келли, — а вот теперь… — Ее голос дрогнул, и она поспешно закрыла лицо руками.
Ион тут же оказался рядом и заключил ее в объятия.
— Не надо, — пробормотал он, — извини меня. Ты была права — я слишком многого не понимал.
— Келли нужен отец, а Кристе — муж. — Как Никки ни пыталась совладать с собой, непрошеные слезы медленно струились по ее щекам. — Однако пока я с ними, ничего подобного не произойдет.
— Ну а ты-то сама? — спросил Ион, медленно и осторожно поглаживая ее по голове. — Ты сказала, что Криста бессознательно использует тебя в качестве щита от возможных разочарований, но не кажется ли тебе, что ты делаешь то же самое?
— О чем ты?
— Криста, по-видимому, была не единственной жертвой инцидента семилетней давности. Сельма упоминала…
— Моя тетя слишком болтлива.
— Короче, у тебя был какой-то мужчина.
— Ты не…
Утомившись слушать ее бесконечные возражения, Ион заткнул ей рот властным поцелуем. От нее пахло вином — и это был такой теплый, чудесный и опьяняющий запах! От этого поцелуя Ион испытал такое удовольствие, что на какое-то время забыл обо всем. Однако обстоятельства вынуждали вернуться к расспросам.
— Только не лги мне опять. Был у тебя мужчина или нет?
— Был.
Ион взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему прямо в глаза. Ее розовые губы заметно покраснели от его поцелуя.
— И что случилось? Он бросил тебя из-за Кристы?
— Не угадал, — со сдавленным смешком сказала она.
— Но ведь ты любила его, а он тебя оставил?
— Да, он меня оставил.
— И в последующие шесть-семь лет ты была так же одинока, как Криста?
— Но я не жила в монастыре, а делала карьеру, — упрямо возразила Никки.
Он опустил руку чуть ниже и нащупал хрупкие позвонки на ее не прикрытой свитером шее.
— В самом деле? И сколько же мужчин у тебя было после того парня? — Она попыталась освободиться, но он не позволил ей этого сделать. — Сколько мужчин, Никки? Один? Два? Или вообще никого не было?
— Никого, — прошептала она.
— Наверное, потому, что они хотели от тебя того, чего ты не могла им дать?
— Но ведь это же не любовь, не так ли? — цинично усмехнулась она.
