— Ты меня не видел, — повторила она. А потом прошла сквозь стену и исчезла.
После этого Максвелл стал вести себя нелогично.
САМЫЙ УЕДИНЕННЫЙ ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ
Бюджет Нью-Йоркской публичной библиотеки не предусматривал никаких тайных ходов, но вот как бывает, когда нанимаешь ирландских проектировщиков.
Во время взрыва в рождественскую ночь 2006 года, когда «Эмпайр-стэйт-билдинг» взлетел на воздух раскаленным шаром после попадания в него «Боинга-747», причальная мачта небоскреба ракетой взмыла ввысь и пронзила дирижабль «Си-эн-эн», который как раз оказался в нужном месте и смог заснять происшествие. Пилот держалась смело: непрерывно передавала видеосигнал в Центр «Си-эн-эн» в Атланте, ведя опускающийся дирижабль на север между небоскребами Пятой авеню и надеясь совершить аварийную посадку в Центральном парке. Но на 42-й улице налетел микрошторм, и газовый мешок окончательно лопнул, в результате чего пилот, гондола и причальная мачта грохнулись с высоты шесть сотен футов; последнее, что сняли фотокинопулеметы, — приближающийся крупный план изрисованного граффити каменного льва Публички.
Подумывали о том, чтобы для перестройки библиотеки нанять японцев. Мэр Уолдо Твитти считал, что японцы и так уже втайне владеют контрольным пакетом акций города, поэтому надо успеть сделать им как можно больше хорошего, прежде чем они официально захватят власть.
— Но погодите-ка, — сказал уполномоченный по делам библиотек и планированию семьи, изучив предварительную заявку лучшего токийского архитектора. — Вы мне скажите, когда мы переведем имеющиеся у нас деньги в иены и расплатимся за работу, сколько у нас останется на новые книги?
Бухгалтер мэра посчитала.
— Два доллара пятьдесят центов, — ответила она.
— Два доллара пятьдесят центов?! — завопил уполномоченный. — Да вы знаете, что можно купить на два с половиной доллара? Четверть книжонки в мягкой обложке, вот что!
Поэтому решили поддержать архитекторов из страны победнее — то есть из Соединенных Штатов. Бруклинская фирма «О'Донохью, Киллиан и Сни» предложила выполнить всю работу, включая само строительство, чуть меньше чем за пятую часть суммы, которую запрашивали японцы. И все было бы прекрасно, только вот детство Джози О'Донохью и Вирта Киллиана проходило в Ирландии, где они все время играли в секретных тоннелях под замком Бларни, и теперь они почему-то решили, что в новой публичной библиотеке тоже должен быть тайный ход.
— А зачем он? — спросил у них уполномоченный. — Я за это платить не хочу.
Они ответили, что решать, конечно, ему, но тайный ход все равно сделали. Пользуюсь одновременно и обычной, и метрической системой измерений, О'Донохью выкроила пространство, которого на чертежах видно не было, а Киллиан так курировал строительство, что даже прораб не заметил подвоха. Когда работы завершились, только самые хитрые библиотекари и постоянные посетители почувствовали, что внутренние размеры нового здания как-то не складываются; а Максвелл был настолько поглощен своими голыми, что никогда об этом и не задумывался.
Напротив, Моррис Каценштейн вычислил это, придя за третьей или четвертой книгой. Его родители работали в израильской службе безопасности «Шин Бет»[75], так что в их семейной истории значился не один раскрытый секрет. Моррис очень удивился и рассказал о своем открытии Фило Дюфрену, а Фило — своей дочери Серафине, так что теперь между стенами общественной библиотеки разгуливает Серафина Дюфрен с ДРУГом Бобром на плече и ДРУГом Белкой в кармане.
Дорогу освещала лампа на каске Бобра. Сейчас бы Серафина предпочла обычный фонарь, такой, который не критикует. ДРУГ Бобер на нее рассердился; точнее сказать, встреча с Максвеллом запустила подпрограмму нравоучений в полупроводниковом орехе, который служил ДРУГу Бобру мозгом.
— Я что, тебя не предупреждал? — сказал он (голосом Ральфа Нэйдера[76]). И для пущей убедительности постучал хвостом хозяйке по спине. — На людях нужно быть незаметнее.
— Кто бы говорил.
— Я должен лежать в сумке. В стандартной сумке для инструментов Автоматического Слуги. Наша с ДРУГом Белкой конструкция рассчитана на то, чтобы мы туда помещались.
— Ага, — ответила Серафина. — И никому не покажется странным, если я на людях буду разговаривать с сумкой.
— И носи значок с именем. Носи платье, то симпатичное хлопковое в цветочек, которое тебе отец подарил. — ДРУГ Бобер загибал пальцы на лапках, подсчитывая наставления. — Не открывай рот и не говори, думай про себя, и…
— И надевай коричневые контактные линзы. И носи еще фальшивые очки с передающим устройством камеры дистанционного наблюдения, чтобы ты мог все видеть, даже когда я засуну тебя в сумку. Да я лучше сейчас же выкину и сумку, и очки, и линзы из окна, потому что это мой дом, а так выряжаться, чтобы пройтись по собственному дому, просто смешно.
— Иначе опасно, — стоял на своем ДРУГ Бобер.
Они дошли до входа в Самый Уединенный Читальный Зал, где и жила Серафина. Она остановилась перед дверью и попыталась выйти из себя, по-настоящему выйти, как вышел бы из себя в подобном случае любой нормальный человек, но у нее получилось лишь сильное раздражение:
— Разве я не слушаюсь тебя, когда выхожу из библиотеки? Я ведь надела спасательный костюм в канализацию?
— По статистике ответ на первый вопрос — нет. И сегодня утром я велел тебе не ходить в канализацию вообще. Это небезопасно.
— Ты хоть представляешь себе, какая ты зараза?
— Нет. — Бобер, как обычно, воспринял вопрос буквально. — Я не рассчитан на сочувствие. Моя задача — следить за техникой безопасности. — И снова похлопал Серафину хвостом. — Следить за техникой безопасности и читать.
Чтение. В этом-то и кроется ловушка, вот из-за чего ДРУГ Бобер со своими замашками няньки стал неизбежным злом. Серафина не умела читать. В 2023 году это уже не редкость, но в ее случае причины были биологические. Виновато какое-то деформирующее хромосомы вещество, витавшее в воздухе Филадельфии, может быть — именно в университете Пенсильвании, где ее мать впервые вытащила ее отца из амишского фрака, или это из-за некачественного хот-дога, который они съели на пикнике по случаю воссоединения лет девять спустя, когда и была зачата Серафина. Слух и речь не пострадали, словарный запас у нее был богаче среднего, но в мозгу не хватало синаптической конструкции, которая сопоставляет смысл с написанными словами и фразами. Мозел Каценштейн, невролог из Альбукерке, который осматривал семилетнюю Серафину в пустыне, поставил диагноз: «Сорбоннская дислексия с выраженной кортикальной дисплазией».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
