Та рявкнула в ответ:
— Максвелл, сажай свою жопу на лошадь! Живо!
Максвелл встал на спину льва и кинулся на мерина — это был нелегкий подвиг, учитывая неповоротливость Ноги и вялость, до сих пор сковывавшую руку. Толпа взорвалась аплодисментами; когда водитель патрульной машины попытался вылезти и помочь Пауэллу, две женщины в касках, сами бывшие военнослужащие, навалились на дверцу. Пауэлл-617 продолжал молотить руками.
— Остановитесь! — орал он. — Сдайте оружие, отпустите лошадь, вы еще можете стать полезными членами общества! У нас есть специально обученные психологи, которые вам помогут!
Змей кинула взгляд через плечо. Патрульный несся быстро, расталкивая зевак; в руках у него были жезл и служебный револьвер.
— Сегодня у меня нет времени на психолога, — ответила Змей, щелкнув поводьями. Пауэллу-617 пришлось убираться с дороги.
— Подобное поведение вредит всему обществу, — предупредил он. — Но потом вы поймете, что себе сделали хуже всего. Преступления не приносят плодов.
Максвелл швырнул ручку Электроножа Пауэллу под ноги и сказал:
— Желаю удачи, еблан.
ЗЕЛЕНОГЛАЗОЕ ПЛЕМЯ
Самой ценной вещью Серафины Дюфрен было Портативное Хранилище Знаний Каценштейна — буханка Электропамяти размером с хлебницу, вмещающая информацию нескольких библиотек. По ее прочной внешней облицовке можно было подумать, что это маленький сейф, впрочем, таково и ее назначение: сохранить надолго все сведения по африканской и афро-американской истории, которые Серафина сможет отыскать. ДРУГ Крот служил устройством ввода: своим тонким кончиком хвоста он подключался непосредственно к блоку памяти и служил переносчиком данных, жадно поглощая добытую Серафиной информацию: книги, записанные на пленку устные рассказы, видео- и пленочные документальные фильмы, фотографии, песни и другие кусочки прошлого, которые можно было одолжить на время или украсть. Во время цикла ввода Серафина представляла, будто темное хромированное банковское хранилище потихоньку наполняется бриллиантами и рубинами; придет ли кто-нибудь за этими драгоценностями, и если да, то когда, она не знала, но по крайней мере была спокойна за то, что сокровище в безопасности.
Моррис сказал, что разрабатывает какие-то приложения для накопленного Знания, но пока он не придумал ничего нового, Серафина довольствовалась способностью прибора рассказывать. Она подключала Хранилище Знаний к дешифратору компьютера, а дешифратор — к ДРУзьям, которые могли разыграть сценку по любой выбранной теме. Бобру она всегда поручала злодейские роли. А злодеев и героев там хватало, отчасти потому, что в дешифраторе не было фильтра, выравнивающего тенденциозную подачу материала.
— Меня зовут Джон Мерсьер, — начал ДРУГ Бобер, который выглядел достаточно глупо с сетевым кабелем, воткнутым под хвост. — Я злой надсмотрщик на плантации Слокума, самый безобразный человек на свете. У меня кошмарные кривые зубы и воняет от меня, словно у хряка в заду.
ДРУГ Крот сделал шаг вперед; вытянул перед собой крошечные лапки, словно дергая подтяжки или петлицы дорогого пиджака.
— Меня зовут Нептун Фрост, — объявил он, — Бостонский вольноотпущенник, ученик аболициониста, а также преданный поклонник Джона Брауна[82] и досточтимой мисс Гарриет Бичер-Стоу[83]. Однажды поздно вечером, когда я шел по парку Бостон-Коммон, ко мне подошел человек и сказал что-то насчет цвета моих глаз. Я остановился, чтобы поговорить с ним, и тут меня сзади ударили по голове. Очнувшись, я понял, что меня связали, заткнули мне рот, посадили на корабль и везут в рабство в Северную Каролину.
Последним вышла ДРУГ Белка. Она не разговаривала, так что дешифратор переводил ее писк и чириканье. Пластмассовый шарик, который Серафина вставила себе в ухо, нашептывал субтитры: «Меня зовут Кэрри Слокум. Меня похитили в далекой стране, название которой забыто, и привезли на плантацию Слокума. Говорят, что мои глаза отражают цвет той далекой страны».
ДРУГ Бобер схватил ДРУГа Крота за локоть.
— Эй ты, «вольноотпущенник», мне с тобой проблемы не нужны. Попадешься мне на пути, и я высеку тебя так, что со спины вся шкура сойдет. А вообще-то я могу высечь тебя и просто так, чтобы сноровку не потерять. — Он остановился и посмотрел ДРУГу Кроту в глаза. — Хмм. Ниггер с зелеными глазами. Где же я раньше такого встречал? — Он посмотрел на другой край стола, служившего сценой, — на ДРУГа Белку, — и потащил к нему ДРУГа Крота. — Завтра же начнешь работать в поле, — сказал ДРУГ Бобер, больно ударив ДРУГа Крота под зад, — а на сегодня дам тебе другое заданьице. Гомер Ван Уорт с плантации Хэйза хвастался вот своими мандинго[84], так что ты должен сделать мне племя зеленоглазых ниггеров, чтобы я его обставил. Так что за работу. — Он сделал шаг назад; компьютер издал звук, будто дверь сарая закрыли и заперли снаружи на замок.
Будущие родители зеленоглазого племени застенчиво смотрели друг на друга. ДРУГ Крот заговорил первым.
— Мне здесь не место, — сказал он. — И меня шокирует подобное проявление неуважения к нашей расе и к женщине. Но, несмотря на это, должен признаться, что такого красивого лица, как у тебя, я еще не видел; и я чувствую такое, чего раньше никогда не чувствовал.
«Ты напыщенный и самодовольный, — ответила ДРУГ Белка, — как павлин на приеме в саду мисси Слокум. Ты говоришь занятно. Но меня тоже воодушевляет твой вид. Потом я, конечно, очень пожалею».
Вдалеке послышался грохот пушек. ДРУГ Бобер вытянулся во весь рост и погладил невидимую бороду.
— Я хозяин Авраам Линкольн[85], — объявил он. — Я нашлю на юг молнии и остановлю бич рабства. Я призываю всех честных граждан организовать митинг.
ДРУГ Крот встал по стойке «смирно».
— Я откликнусь на этот призыв! — закричал он. — Послушай меня, Кэрри Слокум: я не стану заниматься любовью с тобой, пока ты рабыня. Но я клянусь, что сбегу и отправлюсь на север, вступлю в Армию Союза, а когда вернусь и принесу свободу, возьму тебя в жены.
«Позволь мне бежать с тобой», — сказала ДРУГ Белка.
— Нет, — ответил ДРУГ Крот. — Ты жила в невежестве и рабстве и не готова как следует к подобному путешествию; у меня будет больше шансов, если я отправлюсь один. Но клянусь жизнью, я вернусь за тобой.
Не желая слышать никаких возражений, ДРУГ Крот наклонился и поцеловал ее на прощанье. А потом бежал. ДРУГ Бобер выкрикнул голосом Джона Мерсьера:
— Стой, ниггер! — Послышался единственный выстрел, и пуля отлетела рикошетом — значит, он точно промазал; имитация стука копыт удалилась; ДРУГ Бобер выругался. Цитирую ДРУГа Белку: «Меня надо бы закидать камнями за глупость. Мое сердце похитил сумасшедший ниггер из Басто́на, и моя жизнь уж не вернется в прежнее русло».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
