Виктор тут же поймал на себе два вопрошающих взгляда.
— А почему мама не выходит из машины? — спросил удивленный Дэн.
— Наверное, она очень устала и решила немного отдохнуть, — соврал Виктор первое, что пришло в голову. — Ничего, она скоро к нам присоединится. — Через несколько минут я собственноручно вытащу эту эгоистку из машины, подумал он, даже если она станет брыкаться и царапаться! — А если она вдруг заснет, то я вынесу ее на руках, — успокоил Виктор детей.
— А ты разве не устал? — поинтересовалась Мэгги, обмануть которую было куда труднее, чем ее брата. — Ты был занят весь день, но все-таки решил устроить для Дэна пикник. Разве мама устает больше, чем ты?
— Да, детка… — кивнул Виктор. — Усталость обычно накапливается, а потом человек перестает что-либо соображать. Вот и твоя мама так вымоталась за эти годы, что теперь ей очень плохо. Поэтому мы постараемся ей помочь, чем смо…
Виктор запнулся. Дверца грузовичка открылась, и из машины вышла Дин. Он не сразу разглядел, что на ней надето, но когда она подошла к воротам, то окончательно убедился в том, что глаза его не обманули: на Дин было облегающее короткое платье ярко-синего цвета и синие туфли на высоченном каблуке.
— Нет, это не мама, — вытаращила глаза Мэгги.
— Может, тетя Нора? — предположил Дэн.
— С рыжими волосами? — спросила у брата Мэгги и восхищенно вздохнула. — Нет, все-таки мама…
— Мама, — кивнул Виктор, к которому потихоньку начал возвращаться дар речи. — Да, молодые люди, с пикником мы явно погорячились…
После того как Виктор потерял память, он еще ни разу не видел, как выглядит великолепная фигура Дин, тщательно скрываемая под огромными комбинезонами, как выглядят прекрасные, стройные ноги Дин, всегда закованные в старенькие разбитые ботинки, как выглядит улыбка Дин, не измученная, не уставшая, а настоящая, искренняя улыбка человека, который надеется, что его рады видеть.
Однако волосы Дин по-прежнему были сколоты на затылке. Видно, она просто забыла о них, переодеваясь после работы. Неудивительно — Дин торопилась к ним. Эта маленькая погрешность, незавершенность образа вовсе не портила впечатления — напротив, Виктору показалось таким трогательным, что Дин забыла распустить волосы потому, что спешила домой. И даже с этой своей прической она была воистину прекрасна.
— Привет, — немного смущенно улыбнулась Дин и протянула Виктору пакеты, которые держала в руках. — В них подарки. Решила сделать вам сюрприз, а у вас, похоже, гулянка намечается.
— Выглядишь великолепно. — Виктор взял Дин за руку и усадил на деревянный стул. — У меня даже слов нет, как ты хороша.
— Да, мам, просто потрясно. — Мэгги осторожно наклонилась над мамой и коснулась ее платья так, словно оно было соткано из тончайшей материи. — Обалдеть, оно бархатное?
— Вроде того, — улыбнулась дочери Дин.
— Класс, — с видом знатока кивнул Дэн. — Я вначале подумал, что тетя Нора решила к нам заглянуть. Только даже для нее это слишком шикарно.
— Польщена, — хмыкнула Дин и снова посмотрела на Виктора.
В этот раз ее голубые глаза излучали какой-то особый, мягкий свет. В них не было ничего от прежнего колючего взгляда, который Виктору так часто доводилось ловить на своем лице. Дин смотрела на него с таким детским и трогательным смущением, что Виктору захотелось окутать ее теплом, согреть прикосновением своих рук.
Даже если бы и не было этого платья, он все равно назвал бы ее прекрасной. Что-то изменилось в ней, и не столько внешне, сколько внутренне. Виктор чувствовал эту перемену каждой частичкой своей души, потому что и сам менялся.
Они с Дин, подобно деревьям, сбросившим свою листву осенью и проспавшим всю зиму, весной воскресали и обрастали новой листвой. И если вокруг пока еще царила осень, уже подозревавшая, что вскоре ее корону отнимет зима, то у них с Дин снова наступала весна: юная, ласковая и светлая. Светлая, как улыбка, которую ему дарила Дин…
— Эй, ты так скоро замерзнешь, — очнувшись от своих фантазий, обратился к жене Виктор. — Пойду-ка я, принесу тебе теплый свитер и какой-нибудь плащ.
— Еще чего, — тряхнула головой Дин. — Я что, зря мучилась, переодеваясь в грузовике?
— С ума сошла? Конечно, не зря, — поспешил разубедить ее Виктор. — Я и не подозревал, что моя жена умеет ходить на каблуках… Молчу, молчу, — добавил он, увидев, что глаза Дин снова наполняются знакомыми ему холодными иголочками. — Я надеюсь, что мы просидим здесь не меньше часа, а твое здоровье мне гораздо дороже твоей внешности.
Дин взглянула на него с такой благодарностью, что у Виктора защемило сердце.
Положив мясо на решетку, он попросил Дэна последить за ним и ушел в дом, чтобы найти что-нибудь теплое для жены. Виктор решил принести ей свой свитер и длиннополый плащ. По крайней мере, подумал он, в этом плаще не замерзнут ее ноги, на которых нет ничего, кроме тонких колготок и туфель. Захватив плащ и свитер, Виктор не забыл термос с глинтвейном, который сварил по рецепту бабули Джесс.
Когда он вернулся, Мэгги и Дэн оживленно обсуждали мамины подарки. Дин купила сыну книгу о скандинавской мифологии, а дочери — красивую цепочку и подвеску в виде ящерицы.
— Стильная вещица, — заметил Виктор, отдав жене вещи. — А я приготовил еще кое-что, чтобы согреться.
Дин не очень-то хотелось переодеваться, но Виктор был непреклонен. Впрочем, теплая одежда и стакан горячего глинтвейна, очень скоро заставили Дин согласиться с тем, что Виктор был прав.
— У меня и для тебя есть сюрприз. — На ее лице появилось загадочное выражение. — Только его нельзя потрогать.
Виктор оторвал взгляд от мяса, о котором «помощник повара» забыл и думать, и вопросительно посмотрел на жену.
— Надеюсь, приятный?
— Думаю, тебе понравится. Лесли нашел доктора, который согласился приезжать в нашу глушь, чтобы заниматься твоим «интересным случаем».
— К папе будет ездить доктор? — спросила у Дин Мэгги, и Виктор прочитал в ее взгляде какое-то беспокойство.
— Да, Мэг. Ведь он еще… не совсем здоров.
— Не волнуйся, Мэг. — Виктор решил, что она беспокоится из-за того, что он снова может потерять память и куда-нибудь пропасть. — Этот доктор будет говорить со мной, чтобы я вспомнил свое прошлое. И тогда я уж точно больше ничего не забуду.
Мясо получилось исключительно вкусным, а посиделки очень уютными. Дин поздравила Дэна с его достижением и сказала, что если так пойдет и дальше, то к следующему лету у него будет лучший скейтборд, который она найдет в Паркстауне.
Чтобы дети не скучали, Виктор заварил им чай и даже рассказал страшную историю, которую сочинил на ходу. История получилась не очень страшной, потому что дети и Дин больше смеялись, чем пугались.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
